Адальберт Штифтер - Бабье лето

Полностью обойдя холм и пройдя мимо множества сельских жилищ, мы поднялись к дому с той же стороны и по той же дороге, по какой я вчера к нему подошел. Здесь нас встретили розы, как они встретили меня вчера. Я воспользовался этим зрелищем, чтобы расспросить своего гостеприимца насчет роз, ибо и вообще собирался задать ему один вопрос по поводу этих цветов. Я предложил пройти по большой песчаной площадке поближе, чтобы обзор был лучше. Сделав это, мы оказались перед целой стеной цветов, закрывавших нижнюю часть белого дома.

Я сказал, что он, верно, особый охотник до этих цветов, коль скоро развел столько сортов, и что таких совершенных растений, как у него, нигде не увидишь.

— Я и впрямь люблю эти цветы — и нахожу их самыми прекрасными. Право, не знаю, которое из этих чувств рождено другим.

— Я тоже, пожалуй, — сказал я, — склонен считать розу самым прекрасным цветком. К ней близка камелия, нежная, ясная, чистая, полная нередко великолепия, но в камелии мы всегда чувствуем что-то чуждое, какую-то аристократическую отстраненность. Мягкости, позволю себе так выразиться, очарования розы у нее нет. А о запахе не будем и говорить: он к делу не относится.

— Да, — сказал мой гостеприимец, — он к делу не относится, если говорить о красоте. Но если пойти дальше и говорить о запахе, то ни один не сравнится в приятности с запахом розы.

— Об этом могут быть разные мнения, — ответствовал я, — но у розы, конечно, гораздо больше друзей, чем противников. Ее чтут ныне и чтили в прошлом. Ее обликом чаще всего пользуются для сравнения, ее цветом украшают себя юность и красота, ею наряжают жилища, ее запах считается ценностью, им дорожат и торгуют. Были народы, особенно покровительствовавшие разведению роз, воинственные римляне венчали себя розами. Особенно мила она, когда так выставлена на обозрение, как здесь, где она как бы возвышена, как бы восславлена своим разнообразием и множеством сочетаний. Во-первых, здесь целые россыпи роз, а к тому же они распределены по большой белой плоскости дома и на ней выделяются. Перед ними белая плоскость песка, а она в свою очередь отделена от поля зеленой полоской травы и живой изгородью, словно зеленой шелковой лентой и зеленой отделкой.

— Сажая розы, — сказал он, — я об этой особенности не задумывался, хотя стремился представить их во всей красоте.

— Но я не понимаю, почему они здесь так хорошо прижились, — заметил я. — Условия для них здесь, собственно, самые неблагоприятные. Деревянная решетка, к которой они привязаны, белая стена, у которой их палит солнце, навес, создающий преграду дождю, росе и воздействию небосвода, да и сам дом, препятствующий притоку воздуха.

— Такого роста, — ответствовал он, — нам удалось добиться лишь постепенно, было несколько неудачных попыток. Но на них мы учились и стали вести дело по правилам. Землю, которую розы особенно любят, мы частью выписывали из других мест, частью приготовляли в саду, руководствуясь приобретенными мною для этого книгами. Я ведь явился сюда не совсем неопытным человеком, я и прежде уже разводил розы и применил здесь имевшийся у меня опыт. Когда земля была готова, мы вырыли перед домом глубокую, широкую канаву и заполнили ее этой землей. Затем была поставлена деревянная решетка, которую обильно выкрасили масляной краской, чтобы от воды не завелась гниль, и весной саженцы роз, которые я либо вырастил сам, либо получил от цветоводов, были посажены в рыхлую землю. По мере того как они подрастали, их подвязывали, а с годами пересаживали, меняли и так далее, пока стена постепенно не закрылась. В саду разбили грядки про запас, это был как бы питомник, где выращивали экземпляры, которым предстояло переселиться сюда. Для защиты от солнца мы прикрепили под крышей рулон полотна, превращающийся, стоит лишь потянуть за веревки, в навес над розами, который смягчает лучи. Таким образом саженцы защищены от слишком жаркого летнего солнца, а цветы — от вредных для них лучей. Сегодняшнее солнце не слишком жарко для них. Вы видите, они радуются ему. Что касается вашего замечания насчет росы и дождя, то решетка стоит не настолько близко к дому, чтобы совсем закрыть доступ небесной влаге. И роса садится на розы, и даже дождь на них каплет. А на случай, когда небо воды не даст, у нас имеется под кровельным лотком бак с очень мелкими отверстиями, который можно наполнять водой из стоящих под крышей бочек. Легким нажатием на ручку отверстия эти отворяются, и вода падает на розы, словно роса. Приятно смотреть, как в великую сушь вода стекает с листьев и веток и они освежаются ею. А чтобы не прекращался, как вы опасаетесь, приток воздуха, есть простое средство. Прежде всего на этом холме и так-то всегда веет слабый ветерок, обдувая и стену дома. Но если в совсем тихие дни растениям все-таки не хватает воздуха, мы открываем окна первого этажа — и на этой стене, и на противоположной. А поскольку противоположная стена северная и воздух там холодный из-за тени, он втекает в те окна и вытекает из этих у роз. При полном безветрии вы можете здесь увидеть легкое шевеление листьев.