Роберт Стивенсон - Мастер Баллантрэ

— О, — закричал он, — я все это предвидел, все предвидел, когда он не дал мне идти на войну, я знал, что все это будет!

Он снова налил себе стакан вина и собрался поднести его к губам, когда я, набравшись смелости, подошел и удержал его за руку. Он на минуту призадумался.

— Вы правы, — сказал он после этого и бросил стакан и бутылку в камин. — Давайте лучше считать деньги.

Я не смел дольше спорить с ним и поспешил исполнить его приказание. В душе я был крайне взволнован. Я привык видеть мистера Генри всегда спокойным и тихим, и поэтому не мудрено, что, когда я увидел его в таком возбужденном состоянии, это чрезвычайно поразило меня. Мы уселись с ним за стол, сосчитали деньги и вложили в пакет, который мистер Генри намеревался передать полковнику Бурке с тем, чтобы тот доставил его по назначению.

Окончив это дело, мистер Генри отправился снова в зал, где находились его отец и полковник, и все они втроем просидели до глубокой ночи.

Перед самым рассветом меня попросили сойти также вниз и проводить полковника до лодки, которая ждала его. Быть может, он не очень охотно принял меня в проводники и желал, чтобы более почетное лицо проводило его, — не знаю, но только ему пришлось довольствоваться моим обществом, так как мистеру Генри нельзя было ночью показываться на улице, главным образом из-за свободных торговцев.

Утро было чрезвычайно холодное, ветер дул сильный, и когда мы проходили по длинной аллее, засаженной кустарниками, полковник еще крепче закутался в свой плащ.

— Сэр, — обратился я к нему, — ваш друг требует крупную сумму денег. По всей вероятности, он сильно нуждается в них, если не стесняется просить так много.

— Надо полагать, что так, — ответил Бурке, как мне показалось, довольно сухо.

Быть может, впрочем, я и ошибся, и мне только показалось, что он ответил неохотно, потому что рот его был закутан и звук голоса вследствие этого был глухой.

— Я не член семейства, а только слуга, и крайне преданный слуга, поэтому вы можете говорить со мной совершенно откровенно, — сказал я. — Как вы думаете, мне кажется, что от мастера Баллантрэ мы ничего хорошего не дождемся.

— Дорогой друг мой, — сказал полковник, — я могу ответить вам на это только одно, что я лично восторгаюсь гениальными способностями этого человека и его удивительным умом, но, несмотря на это… — Он запнулся, по-видимому, он не знал, можно ли ему продолжать говорить.

— Но, несмотря на это, — сказал я, — трудно ожидать от него чего-нибудь хорошего.

— Пожалуй, что так, мой дорогой друг, — ответил Бурке.

В эту минуту мы подошли к тому берегу залива, где полковника ждала лодка. Перед тем как сесть в лодку, он сказал:

— Позвольте поблагодарить вас за вашу любезность и за то, что вы проводили меня, мистер… виноват, я все забываю вашу фамилию, и так как вы питаете такой живой интерес к семье лорда, сообщить вам об одном маленьком обстоятельстве, которое семейству не известно, но о котором ему, быть может, крайне полезно будет знать. Если я не ошибаюсь, то друг мой забыл упомянуть о том, что у него где-то в Париже хранится громадный капитал, состоящий из шотландских денег, и что самое неприятное, — вдруг плачевным голосом закричал полковник, — это то, что из этих денег на мою долю не придется ни одного пенни.

Он при этих словах с видом иронии снял предо мной шляпу и как-то иронически низко поклонился, как будто я был виноват в том, что друг его не дает ему ни одного пенни, а затем, с привычной ему вежливостью, любезно подал мне на прощание руку и с денежным пакетом под мышкой, под нос насвистывая патетическую арию из «Shule Aroon», уселся в лодку.

В первый раз в жизни я слышал этот мотив. Я услышал его впоследствии вторично, услышал и мотив, и слова, ты убедишься в этом, читатель, и тотчас вспомнил, где и когда слышал его в первый раз. Странно, до какой степени сильно в памяти моей запечатлелся мотив, который насвистывал полковник, и как ясно я вспоминаю еще до сих пор всю эту сцену: как полковник влезал в лодку, как он принялся свистеть, как один из свободных торговцев, ждавших его в лодке, шепнул ему: «Тише, черт вас побери!», и как раздался стук весел и лодка отчалила от берега, и как она подъезжала все ближе и ближе к парусному судну, стоявшему в порядочном отдалении от берега и ожидавшему прибытия лодки.

Сумма денег, высланная мастеру Баллантрэ, нанесла нашим делам большой ущерб. Для того, чтобы кое-как сводить концы с концами и иметь возможность хозяйничать, надо было сделать снова весьма значительный заем, и с этой целью мне пришлось ехать в Эдинбург. Таким образом я приблизительно недели три находился в отсутствии.