Роберт Стивенсон - Мастер Баллантрэ

В то время как молодой индеец путешествовал с нами, он много раз читал нам лекции по географии Америки; он, по-видимому, очень гордился своими познаниями по географии. Баллантрэ обыкновенно прислушивался к тому, что он говорил, я же по большей части пропускал эти лекции мимо ушей, так как мне они казались скучными. Поэтому, несмотря на то, что я знал, что мы находимся в области, где живут адирондакские индейцы, и что мы, по словам Чу, были уже не очень далеко от цели нашего путешествия, я решительно не знал, куда и в какую сторону нам ехать или идти. Баллантрэ, вопреки моим ожиданиям, знал столько же, сколько и я; очевидно, он забыл о том, что он слышал от Чу, и помнил только, что нам надо ехать сначала по одной реке, затем перейти перешеек и ехать по другой, а впоследствии еще и по третьей.

Но так как в гористых местностях обыкновенно множество рек, то естественно, что трудно разобраться в них и узнать, по какой именно из них нужно ехать. Где было нам, знатным джентльменам, никогда не бывавшим в этой дикой стране, знать, как нам выбраться из дремучих лесов, в которые мы попали? Мы положительно теряли голову.

Еще другое обстоятельство приводило нас также в отчаяние: мы совершенно не умели управлять индейской пирогой и порою, не будучи в силах двинуться дальше вперед, просиживали по получасу в челноке, не говоря ни слова, сложив руки и с грустным видом глядя в пространство. Если бы в это время к нам подъехал только один индеец, то он смело мог сделать с нами все, что ему угодно; он одним своим появлением до такой степени напугал бы нас, что мы не в силах были бы с ним бороться, тем более, что мы не могли бы даже объясниться с ним, так как ни одного индейского слова не знали.

Не мудрено, что, очутившись в таком критическом положении, Баллантрэ пришел в самое скверное расположение духа и, как он делал в таких случаях, начал ругаться самыми неприличными словами, которым он, так же, как и дурным манерам, научился на корабле пиратов. С ним положительно сладу не было, и я не знал, как мне унять его.

На третий день нашего путешествия без Чу мы, перебираясь через гористый перешеек, уронили челнок, который мы несли на плечах, и он разбился. Перешеек находился между двумя озерами довольно больших размеров, а озера были окружены непроходимыми лесами. Кроме того, по краям озер были болота, в которых легко было увязнуть, а так как у нас лодки больше не было и мы переехать через озеро не могли, то нам ничего другого не оставалось, как идти вокруг озера пешком, понятно, только избегая топких мест.

Мы с Баллантрэ засунули за пояс пистолеты, взяли в руки топоры, связали в пакеты самые драгоценные вещи и, захватив столько съестных припасов, сколько оказалось возможным взять с собой, отправились в дальнейший путь. Наше железное оружие мы бросили в озеро и не взяли с собой, так как оно своей тяжестью могло служить нам только помехой.

Мне кажется, что подвиги Геркулеса, о которых так много говорится у Гомера, были пустячным делом в сравнении с той задачей, которую нам предстояло исполнить.

Местами лес был до такой степени густой, что мы, чтобы пробраться через него, должны были прорубать себе дорогу, местами же почва была страшно болотистая, и надо было смотреть в оба, чтобы не провалиться. Я один раз чуть-чуть не провалился в болото: перескочив через лежавшее на земле бревно, я вдруг очутился по колена в воде; тогда я ухватился за пень, показавшийся мне необыкновенно крепким, но как только я ухватился за него, он словно лист бумаги выскользнув у меня из рук и провалился сквозь землю, до такой степени почва была пропитана водой.

Спотыкаясь, ежеминутно падая на колени и прорубая себе путь сквозь густую чащу леса, мы шли все дальше и дальше вперед, в то время, как колючие иглы и ветви царапали нам лицо и разрывали наши платья. И, несмотря на такой ужасный труд, мы продвигались вперед очень медленно: мы делали мили две в день, не больше.

Крайне неприятно было еще то, что мы никак не могли разобрать, где мы находимся, так как не было никакой возможности разглядеть местность, и мы двигались вперед, сами не зная куда.

Когда мы незадолго до заката солнца очутились на открытом месте, по которому протекала река, и которое со всех сторон было окружено высокими горами, Баллантрэ швырнул свой пакет на землю и сказал:

— Я не желаю идти дальше.

После этого он попросил меня развести костер и начал ругаться такими кучерскими словами, что мне противно было слушать.