Генрих Манн - Голова

— Вы забыли про моровую язву, падеж скота… — сухо добавил член верхней палаты фон Иерихов, засунув руки в карманы брюк.

Ланна кивнул еще строже, в то время как Тассе и обер-адмирал чокались со своими друзьями за конечную победу над всеми опасностями.

У Кнака возникли сомнения, и он тихо сказал могущественному банкиру Берберицу:

— А как, в деловом отношении это желательно?

Бербериц в ответ покачал головой.

Кроме них, протестовал еще кто-то позади Ланна, правда, только шипеньем, так что протест остался незамеченным. Губиц всегда старался не быть замеченным. Ланна наклонился, и присяжный интриган министерства иностранных дел прошипел ему в ухо:

— Никакая тонкая работа немыслима при вмешательстве таких грубиянов!

— Это у нас-то тонкая работа? — спросил Ланна глубоко усталым голосом.

Но действительный тайный советник зашипел, потрясая в воздухе когтистой рукой:

— Предотвращать, выслеживать и снова предотвращать!

— Опять ваши индийские пассы, Губиц. Может быть, вы последний в своем роде, — заметил Ланна.

Вдруг, прорезая густой чад лозунгов, четко прозвучал громкий голос:

— Господа, так как, наконец, твердо установлено, что мы рады иметь возможно больше врагов, я позволю себе настоятельно указать на один пробел. Россия еще не заключила союза с Великобританией. Пробел этот может стать для нас роковым, о чем я и спешу напомнить.

Драматическая ирония; многие засмеялись, словно протрезвившись. Депутат Швертмейер отошел подальше от говорившего. Приспешники Тассе посмотрели на него, прежде чем показать, что поняли. Сам Тассе повернулся животом — кто-то поспешил отстраниться — и заявил внушительно и веско:

— Послушайте-ка, господин депутат Терра! Нам и не с такими, как вы, случалось расправляться. И как следует! — закричал он возмущенно и злобно.

Вдруг оказалось, что депутат Терра тут ни при чем. Молча, но открыв от страха рот, он старался положа руку на сердце доказать всем, что он тут ни при чем.

— Удивительный тип, — сказал кто-то вполголоса. — И вот кто вытесняет Толлебена чуть ли не перед самой свадьбой.

Кто это сказал — Кнак? Ланна оглянулся и обнаружил, что его дочь снова сидит подле Толлебена. Ни минуты покоя нигде, ни в чем! Они сидели в буфете за столиком; раздраженный государственный деятель, изобразив на лице самую веселую улыбку, поспешил помешать им. Но Тассе не зевал. Едва Ланна сделал первый шаг, Тассе преградил ему путь, сверкая глазами из-под опухших век.

— Наш рейхсканцлер пока очень неплохо исполняет свои обязанности. Но, к сожалению, его общество не всегда состоит из истинных немцев.

— Жиды! — выкрикнул знаменитый Пильниц.

Генерал Гекерот заскрежетал зубами.

— Мы больше всего печемся о народных интересах, — заключил Тассе.

Ланна, на которого все смотрели, решил отделаться шуткой.

— Народные… как вы сказали? это что — консервы, что ли? Они хранятся у вас в кладовой?

Общий взрыв веселья, — но сверкание из-под припухлых век говорило: «На сей раз ты выдал себя. Это тебе припомнится. Когда-нибудь сломишь себе шею». Ланна понял; он раньше других перестал смеяться. Хотел показаться суровым, но едва сумел оградить свой престиж. На помощь подоспел его друг, старик Иерихов; длинный и тощий, он вплотную придвинулся к толстому обер-адмиралу.

Терра не стал дожидаться какого-нибудь нового инцидента; там впереди, у входа, он заметил явление из былых времен. Но, раньше чем он успел вырваться, на его плечо легла чья-то рука; то был Кнак.

— Вам везет, — сказал он. — Меня радует, коллега, что вы все-таки кой в чем преуспели.

Терра вполоборота очень внимательно оглядел Кнака; что значит это окончательное забвение дерзких шуток, которые позволил себе некогда человек без имени в отношении могущественного промышленника, эта осторожная попытка к сближению?

— Я был с давних пор вашим большим почитателем, — ответил Терра. — Лишь после того как я взял вас за образец, господин тайный советник, мне удалось сделаться более или менее деловым и счастливым человеком.

Обер-адмирал сказал: «Мощь на море», что не понравилось старику Иерихову.

— У меня Пруссия сидит на коне, — проворчал он из-под крючковатого носа. — Верховая езда, господин Фишер, сохраняет фигуру. От путешествий по морю растет живот. — Пронзительными узкими глазками он рассматривал живот «господина Фишера», и не только адмиральский живот, — сам Тассе почувствовал, что и его взяли под сомнение. Он тотчас же поднялся с видом Вотана [33].