Андрэ Стиль - Париж с нами

Под «они» он подразумевает товарищей по партии. Хоть Мартина и не в партии, но ей неприятно, когда так говорят о коммунистах. «Они» — для нее это соседи, все друзья, с которыми она ежедневно общается — словом, все те, кого она мысленно называет: «такие же, как мы».

А собственно, что он может им ответить? Что в порту никого из руководителей не было и никто не сказал, как действовать? Что Робер даже не нашел нужным встать с постели? И все остальные доводы, которые он повторял самому себе сегодня утром?.. Они и тогда уже не многого стоили, а сейчас тем более… Альфонс в жизни не решится к ним прибегнуть, да еще теперь, когда ранен Папильон… И с Папильоном тоже скверно получилось… Из докеров ему, пожалуй, ближе всех именно Папильон. По каким причинам — трудно разобраться. Верно, главным образом потому, что он, как такелажник, зарабатывает больше остальных и, как и Альфонс, на несколько особом положении… Так вот, Папильон сегодня утром крикнул: «Ты что, Фофонс, для американцев вербуешь?»

— Самое обидное, что не будь я коммунистом, ко мне предъявляли бы гораздо меньше требований. Какой-нибудь сочувствующий сделает сущий пустяк, и все сразу кричат: вот молодец!.. А если ты член партии, все наоборот. Малейший проступок — и все твои заслуги забыты… Словом…

Альфонс наконец оторвался от окна и нашел в себе мужество посмотреть жене в глаза.

— …надо быть безупречным.

— Вот и я! Как видишь, не умер!

— Раймон! Боже мой!

Раймон — это Папильон. Давно уже к нему не обращались по имени… Жена тоже, как и все, называет его по фамилии. Но на этот раз, когда он появился в дверях с победоносной улыбкой на лице, но бледный как смерть… Голова у него вся перебинтована, и его поддерживает какой-то товарищ. При виде мужа у Фернанды подкосились ноги, и она так и бухнулась на первый попавшийся стул.

— Раймон! Боже мой!

Но она тут же вскакивает и немедленно начинает суетиться, бегать вокруг Папильона. Она именно бегает вокруг него. Фернанду предупредили, она знала о его ранении. Правда, утешали, что это не опасно, но ведь всегда так говорят. Она хотела немедленно бежать к врачам, разыскивать его. Единственное, что ее немного успокоило, это то, что у Папильона только одна рана. Хотя и в голове, но все же только одна… Правда, под конец, так как Папильон все не возвращался, Фернанда начала сильно беспокоиться. И все же, когда она услышала, как у подъезда остановилась машина, ей и в голову не пришло, что это приехал Папильон, которого пришлось привезти, в таком он был состоянии. Вот почему Фернанда была так потрясена, когда увидела его, хотя и на ногах, но совершенно белого, да еще с тюрбаном из бинтов на голове.

— Сколько же у тебя ран?

— Пять! — отвечает Папильон, не подозревая, что жене наврали. — В моей башке ни больше ни меньше, как пять дырочек!

Папильон шутит, успокаивая Фернанду. Но цифру он называет даже с некоторой гордостью.

Его возбужденное состояние и говорливость вызваны сильным жаром. Ему приходится преодолевать чудовищную головную боль, от которой глаза сами закрываются. Он бы никогда не смог добраться домой без машины, но все же внизу он заявил: «Вы меня не несите, Фернанда лишится чувств… Не надо. Да и среди жильцов это вызовет переполох».

Стоя у машины, поддерживаемый с одной стороны сопровождавшим его товарищем, а с другой — Деганом, Папильон сказал: «Ноги-то у меня как ватные», — и голос у него еле слышно шелестел. Но верный себе, он тут же добавил: «Ничего, поправимся, не трусь! Знаете, доктор, не поднимайтесь вы со мной, и без того много осложнений!»— предложил он Дегану, хотя предстояло добраться до второго этажа и еще пройти весь коридор. К счастью, сопровождавший его товарищ был недюжинной силы и всю дорогу, до самых дверей, чуть ли не нес его на себе.

— Боже мой, Папильон, тебе же надо немедленно лечь в постель!

— Доктор так и сказал, — подтвердил приведший Папильона товарищ.

— Какой же доктор тебя так разукрасил?

Но Папильон и товарищ пропустили вопрос Фернанды мимо ушей.

Как легко себе представить, появление Папильона все же вызвало переполох в доме. Ничего здесь не остается незамеченным! Один за другим соседи приходят проведать раненого.

— Мы как раз завтракали; услышали, что подъехала машина, и сразу догадались, — объясняет Жоржетта.

Анри и Поль тоже пришли.

Папильона пока усадили в кресло, и он без умолку говорит.

— Тебе холодно? Это тебя знобит от жара. Потерпи минутку… — и Фернанда ушла в спальню согреть утюгом простыни. — Тебе нужно лечь не раздеваясь, — говорит она оттуда, — так будет теплее.