Александр Ванярх - Иван

И в чем же провинились эти «враги народа»? Только в том, что свято хранили память о людях, которые ничего плохого никому не сделали, а просто после революции уехали во Францию и жили себе преспокойно до конца дней своих, а дети и внуки живут и сейчас. А вот простые люди, служившие у этих господ, поплатились двадцатью годами лагерей.

А все начиналось довольно просто. Красивый, стройный и, как утверждала фотография, высокий унтер-офицер, кавалерист Исаев Иван Васильевич, посватался к не менее привлекательной гувернантке Труфановой Валентине Анатольевне, служившей тогда при дворе графов Чубаровых. Дав благословение на брак, графиня подарила невесте серебряный браслет, украшенный несколькими дорогими камнями, а граф снял со своей руки золотую печатку и надел на палец понравившемуся ему гусару.

Вещи оказались именными. С тыльной стороны обеих стояла надпись: «Графъ Чубаровъ». И хотя осужденные после революции закончили учебные заведения, а Иван Васильевич еще и воевал в гражданскую на стороне красных, это не помешало по первому же доносу некоего Бондаренко Ивана Гавриловича и свидетельских показаний преподавателя физкультуры Литвиненко (имени и отчества в документах не было) бросить теперь уже учителей школы, родителей двух детей, за решетку. Больше никаких разбирательств не было. Из существенных доказательств были фотографии, довольно четкие для того времени, золотого кольца-печатки и браслета, даже граверные надписи читались хорошо. Дальше шли неоднократные просьбы заключенных во все инстанции разобраться и освободить их как невиновных, но, видимо, эти заявления, жалобы и просьбы никуда дальше лагеря не шли, так как долгое время одна и та же рука делала в разных углах надписи «В дело». Было подшито много листов с благодарностями, и только в 1940 году стали появляться докладные некоего Денисова, жаловавшегося на строптивый характер Ивана Васильевича Исаева, выражавшийся в нарушении распорядка дня.

Потом появилось заявление Исаева Ивана Васильевича с просьбой разрешить поселиться им с женой вместе. Просьба была удовлетворена. Отдельной подшивкой были прошнурованы заявления Труфановой-Исаевой Валентины Анатольевны с просьбой ответить, где их дети Егор и Рита. Почти на всех было написано: «Адрес не установлен». «Какой ужас!» — подумала Рита Ивановна, представив, как мучились родители.

Пришла из школы Оксана. Поцеловав мать, ушла в свою комнату, не обратив внимания на папку. А Рита Ивановна читала дальше. Последние документы были вообще страшные. Из докладной дежурного по отряду можно было понять, что супруги Исаевы вышли двадцать седьмого октября тысяча девятьсот сорок первого года в свободную зону (видимо, им это разрешалось) для проведения занятий в школе, где учились дети надзирателей и вольнонаемных, и не вернулись. Тут же подшит протокол обыска комнаты, в которой жили Исаевы. Больше документов не было. В конце всей папки была приклеена докладная записка пастуха, где было дословно написано: «Собирал хворост, увидел в яме мертвую женщину, сказал дежурному, дневальный нашел недалеко в ручье мужчину». Стояла подпись. И докладная дневального почти такого же содержания. Внизу размашисто было выведено: «Личных вещей, денег и других ценностей при заключенных не оказалось», и подпись — капитан, дальше неразборчиво. Даже акта опознания не было, может, это и не они были вовсе. Отчего наступила смерть, что могло произойти — непонятно.

Рита сидела, взявшись за голову обеими руками, и думала, до чего же мы ничтожны в этом мире. Она даже вздрогнула, услышав голос дочери:

— Мама, ты обедать будешь?

— Сейчас, сейчас вот соберу все. — Рита сложила документы в папку и завязала шнурки.

— Это еще что? — спросила Оксана, указывая на папку.

— Это все, что осталось от твоих бабушки и дедушки.

И Рита положила папку на полку в книжном шкафу.

— И что там интересного?

— Там все страшное и ничего интересного.

— Можно, я потом почитаю?

— Возьми, только ничего не потеряй.

Постучав в дверь, заглянула соседка.

— Рита Ивановна, звонили из почты, сказали, что вам есть телеграмма из Сибири, пишут, что доехали хорошо, телеграмму занесут завтра.

— Спасибо, Светлана Ивановна, — сказала Рита, и соседка исчезла.

— Вот видишь, — сказала Оксана, — уже почти у всех есть телефоны, а у нас все нет.

— Да ладно тебе, Ваня молодец, дал-таки телеграмму, значит, думал о нас, — сказала довольная Рита Ивановна.