Карл Гьеллеруп - Мельница

Лесничий тоже посмотрел за окно. Над качающимися вершинами елей надутым парусом изгибался молоденький месяц.

— Сейчас еще ничего… Вот когда нашей луне будет дней на восемь больше, тогда наступят самые что ни на есть браконьерские ночки.

— Это уж точно! Наступит пора мне дрожать от страха, потому что ты будешь по ночам обходить дозором участок, — сказала Ханна.

— Да нечего тебе дрожать от страха. Меня так просто не возьмешь. Но сказать, что гоняться за ними-дело приятное, тоже нельзя, даже азарта никакого нет, особенно из-за того, что погоня кончается ничем. Браконьеру ведь достаточно бывает залезть на дерево, и как мне его там найти?

— Разве собака не может учуять его на дереве?

— Ну, ее я даже не рискую брать с собой. Застрелят, и вся недолга.

Гектор, заслышав, что речь идет о нем, принялся бить хвостом об пол.

— Чего стоит один Пер Вибе, — вставила Ханна, — о котором рассказывают всякие страсти. Говорят, он был среди тех, кто забил до смерти старого лесничего.

— Да, это парень опасный, тут ничего не попишешь. Если б мне когда-нибудь удалось схватить его с поличным, я бы ради этого целыми ночами бегал по лесу.

— Кажется, его сестра служит у вас? — уточнила Ханна. — Да.

— Она как будто девушка работящая. Только вот лицо ее мне не нравится, хотя черты, пожалуй, красивые.

— О, Лиза у нас очень работящая, я даже не представляю себе, чтоб кто-нибудь другой успевал переделать столько дел.

— Ну да? На твоем месте, Якоб, я бы ее остерегался, иначе, неровен час, будешь потом жалеть. От этой семейки ничего хорошего не жди… Оба брата пострельщики, один, как пить дать, убийца, отец и дед того же поля ягоды… Их так называемая усадьба под Виркетом-лачуга, которую они именуют Вересняк, — прямо-таки рассадник всяческого зла. Полагаться на твою прислугу ни в коем случае не стоит, уж поверь мне.

— Оправдана ли такая подозрительность? — усомнился мельник.

Ханна также посчитала суждение брата излишне поспешным: нехорошо вменять Лизе в вину грехи родни.

Мельник чрезвычайно удивился, что Лиза вдруг стала предметом разговора, особенно потому, что, сам того не замечая, неотступно думал о ней и страстно желал ее. Она присутствовала в нем как противовес изящному образу Ханны, как искомая фигура на загадочной картинке… и, подобно такой фигуре, играла главенствующую роль. Тут только до него дошло, насколько непримиримы противоречия между ней и его друзьями, обитателями лесничества. Ведь она — дочь, сестра и внучка браконьеров!

Он не мог не улыбнуться подозрению, что Лиза способна обокрасть его… или что там думал про нее лесничий. Она, которая ведет все хозяйство и ни разу не согласилась на повышение жалованья, хотя с лихвой заслужила его. А уж в последние две-три недели Лиза настолько рьяно отдавала себя работе, что он всерьез забеспокоился, как бы она не надорвалась. Подобно Бисмарку, которого в период кризиса шестьдесят шестого года обнаружили спящим с портфелем под мышкой в приемной короля, мельник не далее как вчера застал Лизу с тряпкой в руках уснувшей у него на кровати. Он и теперь представлял себе очертания ее раскинувшейся во сне крепкой и стройной девичьей фигуры, словно служанка, внезапно поддавшись усталости, без сил упала на незастеленную постель. Мельник более не видел уютную гостиную с ее милыми и спокойными обитателями, своим верным другом и своей нареченной невестой; он видел лишь её, столь мало подходящую к этой компании и этим обстоятельствам, почти непристойную фигуру из загадочной картинки.

Дабы скрыть, куда забрели его мысли, а может, и для того, чтобы отвлечь себя от них, он попросил Ханну что-нибудь сыграть для него.

— С удовольствием, — откликнулась она, тут же направляясь к пианино. Она зажгла свечи, поставила перед собой тоненькую тетрадь и заиграла.

Это была ария Папагено «Я самый ловкий птицелов».

— Что скажете? — осведомилась Ханна по окончании игры, выжидательно глядя через плечо на Якоба.

— Изумительно красивая пьеса.

— Конечно, но вы разве не узнали ее? — с некоторым разочарованием спросила она.

— Боюсь, что нет.

— А я-то думала, вы как раз ее хотели когда-нибудь послушать.

— «Волшебная флейта»?

— Да, ее называют именно так.

— Что вы говорите? Пожалуй, мелодия действительно похожа… Я, наверное, просто забыл.

Якоб еще мальчишкой попал в пасторскую усадьбу, когда там играла на фортепьяно одна дама, и на него произвела очень сильное, неизгладимое впечатление мелодия под названием «Волшебная флейта». Поскольку Ханна часто играла ему, у мельника возникло нетерпеливое желание вновь услышать эту музыку, отголоски которой стали в его воспоминаниях звучащим чудом, видением из совершенно иного мира, в чем он не раз признавался Ханне. На днях ей пришло в голову, что эту его любимую пьесу можно поискать в полученной из Копенгагена старой подшивке нот, которые ежегодно выпускал Эрслевский музыкальный музей; и вот, пожалуйста: в первой же взятой тетрадке Ханна обнаружила «Волшебную флейту». Она старательно разучила пьесу и предвкушала, какое произведет впечатление — а впечатления никакого не последовало.