Эрвин Штриттматтер - Чудодей

Станислаус отвел Роллинга и Иоганнсона в вагон-кухню чистить картошку. Вейсблатт такое повышение по службе отклонил. Он начал голодовку. Зачем ему есть и тем самым поддерживать огонь в топке своего тела, когда их везут в Ничто?

Серо-голубое полотнище паровозного дыма было расшито искрами. Иногда искры залетали в открытые котлы походной кухни. И гасли там с тихим шипением. Таким образом, уголь, добытый из брюха земли, попадал в брюхо человека. Станислаус ждал, когда закипит вода. Паровоз тащил вперед деревянные вагоны с людьми, лошадьми, оружием и боевой техникой. А что значит «вперед»? Пока неясно, что значит «вперед». Если бы паровоз вез Станислауса опять на родину, то это тоже называлось бы «вперед»? До чего же неточны слова у людей!

Вилли Хартшлаг, главный повар, толкнул Станислауса:

— Вперед! Вода должна кипеть!

Около полудня поезд остановился, но голодный Али уже вошел в раж. Станислаус еще до обеда дал ему большую миску, полную вареной, круто посоленной картошки. Али просиял, набил себе рот картошкой и с райских своих высот стал взирать на товарищей, суетящихся среди угольных куч. Мимо прошел ефрейтор Маршнер:

— Сколько можно канителиться со жратвой?

У Али во рту были две картошины, так что места для слов не оставалось.

— Бу-бу, — только и сказал он.

— А ты что жрешь?

— А тебе какое дело, платяная вошь? — сказал Вилли Хартшлаг. Он тоже был ефрейтором и мог себе позволить такой ответ.

Маршнер получил свой обед и еще немного потолкался возле кухни. У него имелись куда более вкусные вещи. Они лежали в большом ящике, а на ящике черными буквами было выведено: «Вещевой склад». Из этого ящика пахло не шариками от моли и не пропотелым солдатским тряпьем.

Маршнер со своим обедом подошел к новому ротному вахмистру, Цаудереру:

— И это называется суп?

Цаудерер взболтнул варево ложкой.

— Я бы сказал — маловато мяса.

Маршнер положил жирный пакетик возле вахмистра.

— Я хотел бы обратить ваше внимание, этот Иоганнсон на кухне жрет сколько влезет.

Вахмистр ощупал жирный пакетик.

Али Иоганнсона с кухни долой! Для Маршнера пробил миг счастья! Его лицо озарилось! Тому, кто его заденет, он спуску не даст!

А поезд как гигантская гусеница полз дальше среди картофельных полей с черной, пожухлой ботвою. Утром первый морозец посеребрил замерзшую ботву.

— Вот тебе и война! Картошка на полях померзла, — сказал Роллинг и сплюнул в открытую вагонную дверь.

— Ничего, из нее шнапс будет, — заметил Вонниг, — все хорошо!

Когда поезд уже вытряс из едущих людей тысячи таких ничего не значащих фраз, в вагонах стало тише. Лишь изредка, то тут, то там, перекатывались отдельные короткие сообщения, наподобие горошин, завалявшихся в пустом мешке. Люди ехали и думали каждый о своем, но казалось, у многих и мысли уже иссякли. По полдня простаивали они на забитых станционных путях и успокаивали нетерпеливых лошадей. Они ехали по Верхней Силезии, пережидая поезда, идущие из Польши, этим поездам давали дорогу, им следовало спешить вперед. Что означает «вперед»? Станислаус все не мог на это ответить.

Звезды были затянуты тучами. Мороз не мог пробиться к земле. Воздух был мягкий. Как будто частичка лета еще осталась на этой товарной станции и она хорошо тут сохранилась.

В вагонах затеплились стеариновые свечки в картонных стаканчиках. Они словно бы ни о чем не тревожились, находя радость в том, чтобы сгореть маленьким пламенем. Они освещали мотающийся лошадиный хвост или мягкие лошадиные губы. Лошадиные губы зарывались в серо-зеленое сено. Пламя свечи выхватило из темноты лицо Роллинга. Роллинг лежал, подмостив себе под голову ранец. Лежал с открытыми глазами, даже не мигая. Мягкий воздух струился сквозь зарешеченное оконце. Стеарин потек, и пламя склонилось в другую сторону. Там лежал Али, довольный, как насосавшийся досыта младенец. Станислаус сквозь щель в двери смотрел в ночь. Ни огонька на станции, ни огонька на грузовой платформе. За стенами вагона свет должен молчать. Ну разумеется! Любой огонек приманит вражеские самолеты. Любая искра может обернуться бомбой. А Станислауса разные вопросы кусали точно вши: что значит «вражеские»? Ведь не поляки наступают на Германию, а немцы наступают на Польшу. Они там стреляют из пушек, убивают людей, разрушают дома. В газетах пишут, что поляки враги немцев. Каждый немец, каждый солдат должен в это верить!

Станислаус не враждовал с поляками. Ему даже имя дали в честь одного польского пожирателя стекла. Его отец видел этого поляка и говорил о нем: «Парень что надо!» Опять Станислаус заметил, как же произвольно люди выбирают слова. «Вперед» это может быть и назад, а назад может быть и вперед. Все зависит от того, куда ты хочешь идти.