Ба Цзинь - Осень

— Цзюе-синь! Брат! Сыночек! — раздались испуганные крики. Шу-хуа и Юнь пытались приподнять его.

Цзюе-синь поднял голову и обвел всех удивленным взглядом. Казалось, его только что разбудили — на лице его, принявшем болезненный оттенок, были следы усталости.

— Что с тобой, Цзюе-синь? — заботливо спрашивала Юнь. — Тебе плохо? — В глазах ее все еще стояли слезы.

Цзюе-синь вытер губы и покачал головой:

— Нет, ничего. — Но это была неправда: на сердце у него было тяжело, словно он предчувствовал болезнь. Старая госпожа Чжоу принялась благодарить его. Только теперь он обратил внимание на то, что глаза у всех заплаканы; он догадался, что здесь что-то произошло, и решил, что всех расстроили ответы, написанные прибором.

— Шу-хуа, и ты… — начал было он, заметив ее покрасневшие глаза. Но Шу-хуа не дала ему докончить:

— Мы вызвали Хой, и она сказала, что гроб с ее телом еще не предан земле. Она всех расстроила до слез. Тетя пообещала ей переговорить с семьей Чжэн, а ты в этот момент возьми да и упади на стол. Круг выпал у тебя из рук. Вот какие чудеса он делает. Кто бы подумал? — Упомянув про круг, Шу-хуа вспомнила о дощечке и принялась искать ее. Она нашла круг лежащим на полу, расколотым пополам; одна ножка была сломана. — Жаль, жаль, — несколько раз повторила она, поднимая прибор.

Цзюе-синь ничего не сказал. Ему не было жаль разбитого прибора, — наоборот, ему казалось, что с него сняли тяжелый груз.

«Разве это чудеса? — думал он. — Просто вы не забыли этого человека. Сейчас вы заботитесь о ней. А что бы вам тогда протянуть ей руку помощи!» — Сейчас он был готов обвинить всех, забывая о том, что и сам виноват.

— Смотри, Цзюе-синь, ведь твой «вызыватель духов» сломался. Будет он теперь действовать? Может быть, можно купить новый? — извиняющимся тоном обратилась к нему старая госпожа Чжоу, чувствуя себя неловко при виде разбитого круга и в то же время жалея, что пропал этот прибор, с помощью которого она могла беседовать с внучкой.

— Его не купишь, — Цзюе-синь с трудом оторвался от своих мыслей. — Его привез мне друг из-за границы несколько лет назад. Пожалуй, теперь таких нет. Он лежал у меня в сундуке, — только недавно попался на глаза. Разбился, — ну и ладно. Он мне не нужен.

— Хой сказала, что ей очень одиноко в кумирне, что пока ее прах не предадут земле, ее душа не найдет себе успокоения, — перевела разговор на другое старая госпожа Чжоу. — Семья Чжэн оставила гроб с ее телом в монастыре «Ляньхуаянь» без присмотра, отговариваются то тем, что еще не приобрели хорошего участка, то тем, что никак не выберут удобного дня для похорон. Я позавчера посылала Чжоу-гуя в кумирню, так ему сказали, что Го-гуан за полгода ни разу не навестил Хой. Уж месяца два-три даже слуг не присылают, чтобы присмотреть за гробом. Из-за этого я поругалась с сыном. Он все еще защищает своего любимого зятечка. Говорят, что Го-гуану опять сватают невесту. Если ему наплевать на мою внучку сейчас, когда он еще не взял новую жену, то что же будет, когда он женится? Да ведь по его милости черви сожрут останки нашей Хой еще в монастыре! Сегодня же буду говорить с Бо-тао, когда он придет вечером. Пусть только опять не послушается меня — я из него душу вытряхну! — все сильнее распалялась старая госпожа Чжоу. Она готова была переложить теперь всю вину на голову своего сына и немедленно расправиться с ним. На этот раз она решила твердо: ради умершей внучки она уладит это дело.

— Ты слишком разволновалась, мама. Если Бо-тао и сделал что не так — проучи его как следует. Но не стоит так волноваться, — поспешила несколько смягчить разговор госпожа Чжоу, видя, что госпожа Чэнь и госпожа Сюй не решаются раскрыть рта.

— Еще бы! Ведь все это — его рук дело. Не делай он все по-своему — разве погибла бы Хой? Разве валялся бы гроб с ее телом без присмотра в этой кумирне? По-моему, Хой на том свете проклянет своего безжалостного отца. — Госпожа Чжоу вся тряслась от гнева.

Цзюе-синь страдал молча, ничем не проявляя своих чувств. В душе он обвинял старших: «Все вы соучастники! Почему вы не спасли ее вовремя? А теперь мучаетесь!» Гнев уже начал было охватывать его, но их страдание и раскаяние постепенно передались ему, так же как и их надежды. Он был тронут решимостью старой госпожи Чжоу. Наконец-то будет разрешен вопрос, который все время не дает ему покоя. У него была последняя возможность что-то сделать еще для Хой. Но, зная по опыту, что бабушка вряд ли останется непреклонной, он решил воспользоваться этим моментом, чтобы укрепить ее в ее решении.