Ба Цзинь - Осень

Цзюе-минь сердито захлопнул тетрадь и бросил ее на прежнее место.

— Что за прок сейчас от подобного хлама? — буркнул он, внезапно ощутив в комнате какую-то затхлость, и вышел, не желая здесь больше оставаться.

Юань-чэн искал Цзюе-миня — пора уже садиться за праздничный стол. Следуя за ним, он направился в первую гостиную.

Там уже были накрыты четыре стола. Гостей осталось немного, и все расселись без особой суматохи. Самыми почетными гостями сегодня были старший брат невесты (которого между собой уже величали шурином), провожатые, которые привезли невесту в дом жениха, и сваты; Цзюе-миню не полагалось быть за одним столом с ними. Войдя в гостиную, он увидел, что Цзюе-синь уже сидит вместе с братом невесты. Незаполненным оставался только один стол, где сидела исключительно молодежь. Чжоу Бо-тао и Мэй ходили между столами, потчуя гостей.

Когда после четырех перемен холодных закусок подали горячие блюда, Мэю пришлось подходить к каждому столу, поднося гостям вино. Весь красный, он низко кланялся и у каждого стола произносил что-нибудь вежливое. Наконец, это утомительное для него занятие кончилось.

В гостиной царило веселье, которое было непривычно только для Цзюе-миня. Цзюе-синь, натянуто улыбаясь, угощал гостей, временами забываясь и думая о чем-то своем; Мэй сидел словно скованный. С притворной улыбкой на покрасневшем лице, он напоминал актера, забывшего свою роль.

На столе появилась третья перемена блюд. Провожатые и брат невесты поднялись, благодаря за угощение. Это также входило в порядок церемонии, и Мэю пришлось, соблюдая ритуал, проводить их в покои молодых, где они посидели некоторое время, а затем вместе с отцом сопровождать их в приемную. Затем, после многократных вежливых поклонов он должен был еще проводить их до носилок.

Стол для женщин был накрыт во внутренней гостиной, в левом флигеле. Женщины, сопровождавшие невесту до дома жениха, также распрощались с хозяевами, когда подали третью перемену блюд. Паланкины были уже поданы и остановились у крыльца зала. Проводить гостей вышли две снохи — госпожа Чэнь и госпожа Сюй.

Едва эти гости ушли, как в обеих гостиных, за столами, где сидели мужчины, а также где сидели женщины, от атмосферы торжественности не осталось и следа, — особенно во внешней гостиной, которая сразу же заполнилась смехом и шумом. Завязалась игра в хуа-цюань, пошли анекдоты, даже жениха, который все время конфузился, заставили принять участие в общем веселье и пить вино.

Правда, не искушенный в обращении с гостями юноша, не умевший даже красиво говорить, не годился в партнеры старшим, которые чувствовали себя в своей стихии. Не будь Цзюе-синя, который приходил к нему на помощь в трудные минуты, Мэй в этот вечер непременно напился бы.

После ужина гости начали прощаться. Только несколько самых близких и наиболее подвыпивших знакомых шумели в гостиных, не обращая внимание ни на что и прикидываясь более пьяными, чем были на самом деле. Затем они нестройным хором потребовали, чтобы им показали комнату молодых. Таких любителей подшутить над новобрачными оказалось шесть человек. Хотя Мэй с трепетом ожидал этого момента, но ему все же пришлось вести гостей в комнату. К счастью, рядом с ним был Цзюе-синь, все время ободрявший его. Цзюе-минь давно уже ушел домой.

А невеста, после того как кончился обряд «великого поклонения», вернулась в свою комнату и с тех пор прямо и неподвижно сидела на стуле у кровати, понурив голову, не двигаясь и не произнося ни слова. Все это время она ни крошки не взяла в рот. Если в комнату заходил кто-нибудь из гостей, она с помощью подружки приподнималась и слегка кланялась. После ужина, когда гости со стороны невесты и ее брат ушли, госпожа Чэнь приказала накрыть в комнате новобрачных стол, за которым ужинали Цинь, Юнь, Шу-хуа и Шу-чжэнь. Невеста ни к чему не прикоснулась и даже ни разу не раскрыла рта, хотя девушки всячески заговаривали с ней и наперебой угощали. За нее отвечали подружка и служанка. Юнь, Цинь и другие болтали о том о сем, держась весьма непринужденно. Ци-ся и Цуй-хуань обмахивали их веерами. На невесту же, неподвижно, словно статуя, сидевшую в своих тяжелых нарядах, было жалко смотреть. Правда, подружка и служанка стояли рядом, готовые в любой момент услужить ей, и каждая помахивала веером за спиной у невесты, но Шу-хуа все же заметила, что нос невесты покрылся капельками пота. «К чему нужны все эти нелепые обряды, — раздраженно подумала Шу-хуа. — Почему эта девушка должна так мучиться?» Это было непонятно. Шу-хуа не могла найти ни одного убедительного довода. Она вспомнила о сестре Хой, вспомнила о других знакомых. Мысль ее работала быстро, она тут же подумала о себе и — словно натолкнулась на какое-то препятствие. Она все еще сжимала в руках палочки, но уже забыла о них и, оглядевшись широко раскрытыми глазами вокруг себя, закусила губу. Какой-то голос подсказывал ей: «Со мной так не будет». Неожиданно она бросила палочки и гордо усмехнулась. Сидевшая напротив Цинь искоса метнула на нее вопросительный взгляд, который, казалось, говорил: «Чему ты радуешься?» Тогда Шу-хуа подняла наполовину наполненный бокал: