Ба Цзинь - Осень

Цзюе-синь должен был позаботиться о том, чтобы были разосланы праздничные подарки всем родственникам и заготовлено все необходимое для праздника (особенно чжунцзы [10] Чжунцзы — треугольнички из сладкого риса. ). С помощью Шу-хуа он составлял список младших членов семьи, которым в праздник предстояло получать деньги, и слуг, которые должны были тоже получить в подарок деньги и чжунцзы.

На слуг пришлось составить несколько списков: одни общий по дому и еще несколько, по семьям. Что касается последних, то Цзюе-синь составил списки только для своих слуг и слуг Кэ-мина.

После того как были составлены все списки и отсчитаны все необходимые суммы, Цзюе-синь велел Ци-ся позвать к себе Юань-чэна и Су-фу. Юань-чэну он передал список и тарелку с деньгами, указав точно сумму, причитающуюся каждому (на тарелке были медные монеты стоимостью по сто и двести вэней). Су-фу получил чжунцзы, которые он тоже должен был раздать по списку.

Когда слуги унесли все, что полагалось (причем, за один раз они не смогли все унести), Цзюе-синь позвал к себе Цуй-хуань, которой поручил вместе с Ци-ся раздать деньги и сласти среди женской прислуги.

Утром, за два дня до праздника, Юань-чэн и Су-фу собрали всех слуг и носильщиков паланкинов в людской и вручили каждому положенную сумму денег и чжунцзы. Затем они отправились в сад и на кухню, где садовники, повара, истопники тоже получили свою долю.

Во внутреннем дворе раздавали подарки радостно возбужденные Ци-ся и Цуй-хуань. Поскольку количество подарков, которое им предстояло раздать, было небольшим, они разносили их по флигелям. Закончив раздачу в одном флигеле, они снова возвращались в комнату Цзюе-синя за подарками для другого флигеля. Наблюдать за всем этим Цзюе-синь поручил Шу-хуа. Когда Цуй-хуань и Ци-ся в последний раз пришли в комнату, Шу-хуа ждала их там. Они в один голос обратились к ней:

— Барышня Шу-хуа, мы кончили.

— Нет, не кончили, здесь есть еще. Вы что, забыли? — широко улыбаясь, промолвила Шу-хуа.

Цзюе-синя в это время не было в комнате, он пошел раздавать подарки младшим членам семьи.

— Еще есть? Но где же? — с нескрываемым удивлением спросила Цуй-хуань.

Шу-хуа неторопливо вынула из кармана два красных бумажных свертка и засмеялась:

— Остались еще ваши собственные, как же это вы забыли?

Они с благодарностью приняли у нее подарки, а Цуй-хуань, разглядывая свой сверток, удивилась:

— Барышня Шу-хуа, а почему они завернуты в красную бумагу?

Губы Шу-хуа тронула добрая улыбка:

— Это я для вас. Ведь вы обе потрудились и устали, вот я и добавила к вашим подаркам.

— Барышня Шу-хуа, вы так внимательны к нам. Неужели за такую маленькую услугу нужно еще вознаграждение? Ну скажи, Ци-ся, не так ли? — отказывалась Цуй-хуань, пытаясь развернуть бумагу.

— Не нужно разворачивать. Считайте, что я пригласила вас в гости и купила для вас сластей. Что же вы и теперь будете отказываться? — разволновалась Шу-хуа.

— Ладно, Цуй-хуань, послушаемся барышню. Ну, спасибо вам за подарок, — поклонилась Ци-ся. Цуй-хуань не стала разворачивать свертка и тоже поблагодарила Шу-хуа.

— Ай-ай! Опять вы церемонии разводите, — засмеялась Шу-хуа, поспешно ответив на их поклон.

— Барышня Шу-хуа, мы с Ци-ся собираемся приготовить немного угощенья и пригласить вас с Шу-чжэнь «покоротать ночь», придете? — тихо спросила Цуй-хуань, подходя к Шу-хуа.

— У вас и так мало денег на свои нужды, как же я могу вводить вас в расход? — отнекивалась Шу-хуа.

— Ничего, мы же в обычные дни не тратим денег, — перебила ее Ци-ся.

— Раз барышня не соглашается, значит она презирает нас и не желает удостоить своим посещением, — покачивая головой, с намеренно печальным видом произнесла Цуй-хуань, чтобы поддеть Шу-хуа.

— Ну раз вы так говорите, то мне остается лишь согласиться. И как только вы можете говорить, что я презираю вас! Ведь это несправедливо. Два-три года тому назад я была немного неправа и в отношении Мин-фэн поступила не совсем хорошо. Потом я раскаивалась, но уже было поздно, — откровенно призналась Шу-хуа. При этом воспоминании на душе у нее стало тяжело, но вскоре она отогнала от себя печаль, и на лице ее не осталось и следа грусти.

Вспомнив Мин-фэн, Цуй-хуань и Ци-ся на мгновенье умолкли, на лица их, казалось, набежало облачко, но вскоре его словно развеяло теплым майским ветерком, и Цуй-хуань снова заговорила:

— Ну, так, значит, вечером, в праздник лета. Барышня Цинь, наверно, тоже придет сюда с госпожой Чжан? Мы хотим и ее пригласить.