Джеймс Джойс - Дублинцы

– Они все хорошие люди, – сказал мистер Кэннингем, – Ирландское духовенство пользуется уважением повсюду.

– Еще бы, – сказал мистер Пауэр.

– Не то что духовенство некоторых стран, на континенте, – сказал мистер Мак-Кой, – что и звания своего недостойно.

– Может быть, вы и правы, – сказал мистер Кернан, смягчаясь.

– Разумеется, прав, – сказал мистер Каннингем. – Уж мне ли не знать людей, с моим-то опытом.

Они выпили снова, подавая пример друг другу. Мистер Кернан что-то прикидывал про себя. Разговор произвел на него впечатление. Он был высокого мнения о мистере Каннингеме как о знатоке людей и хорошем физиономисте. Он попросил его рассказать подробнее.

– Исповедовать будет отец Публдом, – сказал мистер Каннингем. – Исповедь будет общая. Мы ведь народ занятой.

– Он будет не слишком суров с нами, Том, – сказал мистер Пауэр вкрадчиво.

– Отец Публдом? Отец Публдом? – сказал больной.

– Ну, вы же его знаете, Том, – убедительно сказал мистер Каннингем. – Такой отличный, жизнерадостный малый! Не чуждается мира сего, как и мы, грешные.

– А-а… Да, кажется, я его знаю. Такой краснолицый, высокий?

– Он самый.

– А скажите, Мартин… Он хороший проповедник?

– Да как вам сказать… Это, знаете, не то чтобы настоящая проповедь. Так, поговорит с нами по душам, знаете, попросту.

Мистер Кернан погрузился в размышления. Мистер Мак-Кой сказал:

– Отец Том Бэрк [87]– вот это был дока!

– Да, отец Том Бэрк, – сказал мистер Кэннингем, – тот был прирожденный оратор. Вы его когда-нибудь слышали, Том?

– Слышал ли я его? – с обидой сказал больной. – Еще бы! Я слышал его…

– А между прочим, говорят, что он был не очень силен по части богословия, – сказал мистер Кэннингем.

– В самом деле? – сказал мистер Мак-Кой.

– Ну, разумеется, не так чтобы уж совсем, знаете. Но все-таки говорят, что иногда в его проповеди было что-то не совсем то.

– Да… вот это был человек! – сказал мистер Мак-Кой.

– Я слышал его однажды, – продолжал мистер Кернан. – Забыл теперь, о чем была проповедь. Мы с Крофтоном сидели сзади в… в партере, что ли… как это…

– В главном приделе, – сказал мистер Кэннингем.

– Да, сзади, недалеко от двери. Забыл, о чем он… Ах да. он говорил о папе римском, о покойном папе. Теперь вспомнил. Честное слово, великолепная была проповедь! А голос! Господи ты боже мой, вот был голос! Он назвал его «Узником Ватикана» [88]. Помню, как Крофтон сказал мне, когда мы выходили…

– Но ведь Крофтон оранжист [89], не так ли? – сказал мистер Пауэр.

– Да, конечно, – сказал мистер Кернан, – к тому же завзятый оранжист. Мы тогда пошли в пивную Батлера на Мур-Стрит, честное слово, я был взволнован как никогда и помню, он мне сказал, вот так, слово в слово: «Кернан, – говорит, – мы с вами поклоняемся разным алтарям, – говорит, – но вера наша едина». Меня даже поразило, как это он здорово сказал.

– Правильные слова, – сказал мистер Пауэр. – В церкви всегда были прямо толпы протестантов, когда отец Том говорил проповедь.

– Между нами не такая уж большая разница, – сказал мистер Мак-Кой. – Мы одинаково верим в…

Он на мгновение замялся.

– …в спасителя. Только они не верят в папу римского и в Пресвятую Деву.

– Но, разумеется, – сказал мистер Кэннингем спокойно и внушительно, – наша религия – единственно истинная, наша древняя, святая вера.

– Даже не говорите, – сказал мистер Кернан с горячностью.

В дверях спальни показалась миссис Кернан; она объявила:

– К тебе гость пришел!

– Кто?

– Мистер Фогарти.

– А-а, идите-ка сюда!

Бледное продолговатое лицо появилось в освещенной части комнаты. Линия бровей, изогнувшихся над приятно удивленными глазами, повторяла дугообразную линию свисающих усов. Мистер Фогарти был скромный бакалейщик. В свое время он был владельцем одного из дублинских баров, но потерпел крах, потому что его финансовое положение позволяло ему иметь дело лишь с второразрядными винокурами и пивоварами. Тогда он открыл небольшую лавку на Глэзневин-Роуд, где, как он надеялся, его манеры помогут ему снискать благоволение местных хозяек. Он держался непринужденно, заговаривал с маленькими детьми, говорил медленно и раздельно. Вообще был человек культурный.

Мистер Фогарти принес с собой подарок – полпинты хорошего виски. Он вежливо осведомился о здоровье мистера Кернана, поставил свой подарок на стол и, почувствовав себя равным, присоединился к компании друзей. Мистер Кернан весьма оценил подарок: он помнил, сколько он должен мистеру Фогарти по старым счетам. Он сказал: