Артур Дойл - За городом

— Это что такое? — воскликнул доктор, щурясь и нюхая. — А где же завтрак?

— О, разве ты не заказывал его? — спросила Ида.

— Я! Нет. Почему это я должен заказывать?

Он позвонил.

— Отчего ты не накрыла на стол для завтрака, Джэн?

— Извините, сэр, но мисс Ида занималась на этом столе.

— О, да, конечно, Джэн, — сказала молодая девушка совершенно спокойным тоном. — Я очень сожалею, что так вышло. Через несколько минут я кончу и уйду отсюда.

— Но скажи, ради Бога, что такое ты делаешь, Ида? — спросил доктор. — Запах самый отвратительный. Ах, Господи, посмотри только, что ты сделала со скатертью. Ведь ты прожгла на ней дыру.

— О, это кислота, — отвечала Ида самым довольным тоном. — Миссис Уэстмакот говорила, что ею можно прожечь до дыр.

— Ты могла бы поверить ей на слово и не производить опытов, — сказал ее отец сухим тоном.

— Но вот посмотрите, папа! Посмотрите, что говорится в книге «Человек, занимающийся наукой, не должен ничего принимать на веру. Над всем нужно производить опыты». Вот я и сделала опыт.

— Конечно, ты сделала. Ну, пока завтрак еще не готов, я просмотрю «Times». Ты не видала газеты?

— «Times»? Ax, Господи, да ведь она у меня под спиртовой лампой. Я боюсь, не попала ли на нее тоже кислота. Газета что-то отсырела и порвана. Вот она.

Доктор с печальным лицом взял испачканную газету.

— Кажется, нынче все идет вкривь и вкось, — заметил он. — Почему это ты вдруг так полюбила химию, Ида?

— О, я стараюсь сообразоваться с тем, чему учит миссис Уэстмакот.

— Хорошо! Хорошо! — сказал он, хотя уже не таким искренним тоном, как накануне. — Ах, вот, наконец, и завтрак!

Но в это утро ни в чем не было удачи. Яйца были поданы без ложечек, поджаренные ломтики хлеба подгорели, мясо пережарено, а кофе смолот слишком крупно. Кроме того, этот ужасный запах, распространившийся по всей комнате, отравлял всякий кусок.

— Я не хочу мешать вам учиться, Ида, — сказал доктор, отодвигая свое кресло, — но я думаю, что было бы лучше, если бы ты делала твои химические опыты попозже.

— Но миссис Уэстмакот говорит, что женщины должны вставать рано и работать до завтрака.

— Но тогда они должны выбрать не столовую, а какую-нибудь другую комнату. — Доктор начинал сердиться. Он подумал, что если немножко погуляет на чистом воздухе, то это его успокоит. — Где мои сапоги? — спросил он.

Но их не оказалось в углу у его кресла. Он искал их по всей комнате, и ему помогали в этом три служанки, которые нагибались и смотрели везде — и под книжными шкапами, и под комодами. Ида опять вернулась к своим занятиям, а Клара к своей книге в синем переплете; они сидели, погруженные в свое дело, не обращая ни малейшего внимания на возню и шум в комнате. Наконец, громкие радостные восклицания возвестили о том, что кухарка отыскала сапоги, которые висели в передней на вешалке вместе со шляпами. Доктор, весь раскрасневшийся и запыхавшийся, надел их и поспешил присоединиться к адмиралу для утреней прогулки.

Когда захлопнулась дверь, то Ида громко расхохоталась.

— Видишь, Клара, — воскликнула она, — наши чары начинают уже действовать. Вместо того, чтобы идти в третий нумер, он пошел в первый. О, мы одержим большую победу! Ты очень хорошо играла свою роль, моя милочка; я видела, что ты была как на иголках, и тебе хотелось помочь ему, когда он искал свои сапоги.

— Бедный папа! Это так жестоко с нашей стороны! А, впрочем, что же нам делать?

— О, он будет еще больше ценить комфорт, если мы заставим его немножко пострадать от недостатка комфорта! Ах, химия, какое это ужасное занятие! Посмотри на мою юбку! Она вся испорчена. А этот отвратительный запах! — она растворила окно и высунула из него свою маленькую головку с золотистыми локонами.

Чарльз Уэстмакот копал землю по другую сторону садовой решетки.

— Здравствуйте, сэр, — сказала Ида.

— Здравствуйте! — этот рослый человек оперся о свою мотыгу и посмотрел вверх на нее.

— Есть у вас папиросы, Чарльз?

— Конечно, есть.

— Бросьте мне в окно штуки две.

— Вот мой портсигар. Ловите!

Портсигар из моржовой кожи упал с глухим ударом на пол. Ида открыла его. Он был битком набит папиросами.

— Это какие папиросы? — спросила она.

— Египетские.

— А какие есть еще сорта?

— О, «Ричмондские жемчужины», затем Турецкие, Кембриджские. Но зачем вам это нужно?

— Вам до этого нет дела! — она кивнула ему головою и затворила окно. — Мы должны запомнить все эти сорта, Клара, — сказала она. — Мы должны учиться говорить о таких вещах. Миссис Уэстмакот знает все сорта папирос. Ты получила твой ром?