Чжоу Ли-бо - Ураган

Го Цюань-хай мигом вскочил на свою кобылу и пустился вдогонку.

Старик с трудом освободил забитый снегом рот и, откашлявшись, принялся горестно стонать. Люди окружили его:

— Ну, старина, где же, выходит, сидеть удобнее: на жеребце или на земле?

— Пустяки! — заметил какой-то шутник. — Это в счет не идет. Разве кто-нибудь видел, чтоб наш старина Сунь падал с лошади?

— Я то же самое говорю, — поддержал другой. — В нашей деревне старина Сунь — самый замечательный человек! Он и возчик хороший, и в верховой езде всех превзошел, а уж падать такой мастер, что тут с ним никто не сравнится. Гляди, как чисто сработал… головой в сугроб!

Возчика подняли.

— Ну как, — стали спрашивать кругом, — все еще больно?

— Чорт… — бормотал старик. — Дайте его сюда! Я его проучу. Ну чего стоите? Трите мне вот это место, — указал он на спину. — Вот ведь негодный!.. Ох! Еще трите, еще трите, говорят вам!

Го Цюань-хай вскоре вернулся, ведя на поводу норовистого скакуна.

Старик Сунь, увидев своего коня, выдернул из плетня палку, хромая, подбежал, схватил жеребца под уздцы и уже было замахнулся, но раздумал.

Когда выкликнули фамилию Осла Ли, тот не захотел брать ни лошадь, ни корову.

— Что же тебе надо? — удивился оспопрививатель.

— Хочу тех двух ослов, которые раньше были моими.

— Бери, — разрешил Хуа.

Ли отвязал своих ослов и побрел с ними домой.

— Вернулись-таки к своему хозяину, — тихо заметил кто-то.

Люди с молчаливым сочувствием смотрели вслед сгорбленной фигуре удалявшегося Ли Фа.

Хотя до слуха Ли и долетели эти слова, но он ничего не ответил.

Сердце его наполнялось противоречивыми чувствами: «Осликов вернули, но кто вернет погибшего сына и потерянную жену?»

Осел Ли прикусил губу, чтобы сдержать подступившие к горлу слезы. Идущий следом старик, который, кряхтя, тянул на веревке тощую рыжую коровенку, как бы угадав мысли своего спутника, сказал доброе слово утешения:

— Ну, вот и вернулись к тебе твои ослики, а это хорошее предзнаменование. Теперь и другое может наладиться. Работай старательно, обзаведешься своим хозяйством, женишься, и вновь у тебя будет семья.

Многим принес счастье этот ясный зимний день!

Дасаоцза радовалась своему черному мулу. Мать Чжан Цзин-жуя была довольна жеребцом бурой масти, а старики Тянь не могли наглядеться на полученную ими стройную молодую лошадь, всю в серых мушках.

Нашлась, однако, среди этих счастливых людей и обездоленная неудачница. Это была старуха Ван, которой досталась больная лошадь.

Старуха Ван, горестно покачивая головой, начала жаловаться на свою горькую судьбу.

Видя, что старуха совсем расстроена, Го Цюань-хай подошел к ней и участливо спросил:

— Что, плохая лошадь досталась?

— Больная…

— Не беда. Посмотри мою серую кобылу, вон у окна привязана. Лошадь неплохая. Давай поменяемся, — предложил председатель.

Старуха Ван, осмотрев лошадь Го Цюань-хая, сокрушенно покачала головой:

— Нет, она жеребая. Время холодное, ожеребится, что я с ней делать буду? Весной на ней работать тоже нельзя.

Го Цюань-хай поманил к себе активистов и отошел с ними к стогу сена.

— Начальник Сяо, — заговорил председатель, — часто нам указывал, что передовые люди должны подтягивать отстающих. Мы с вами активисты и наш долг помочь старухе Ван выбраться из нищеты. Она это заслужила. Ведь только благодаря ей мы разыскали Хань Лао-у. Если бы этот гнилой корень остался, у нас все равно не было бы спокойной жизни.

— Это верно, — кивнул возчик. — Хань Лао-у обязательно постарался бы нам отомстить.

— Короче говоря, старухе Ван досталась плохая лошадь, — сказал Го Цюань-хай. — Я предлагал ей сменять на мою кобылу. Она не соглашается. Что вы скажете на это?

— Вот-вот, что вы скажете на это? — повторил за председателем возчик.

— Если согласится, пусть берет моего черного быка, — нерешительно сказал старик Чу.

Дасаоцза, вспомнив наставление Бай Юй-шаня о том, что всегда нужно подавать пример, с готовностью вызвалась:

— Председатель Го, отдай ей моего мула.

Мать Чжан Цзин-жуя, не желая отставать от своих сыновей, один из которых служил в армии, а другой возглавлял в деревне комитет безопасности, тоже присоединилась к Дасаоцзе:

— Если старухе Ван приглянется бурый жеребец, что нам достался, можно будет и обменяться.

Старик Тянь вскочил и рысцой пустился разыскивать свою слепую старуху. Посоветовавшись с ней, он, сияющий, вернулся к группе активистов.