Чжоу Ли-бо - Ураган

— Послушайте, что я вам скажу! Крестьянский союз пригласил вас, чтобы, потолковав по душам, узнать ваше мнение. Помещиков мы добили, однако работы у нас осталось еще не мало. И для вас ее хватит. Поэтому мы решили создать такую организацию, которая бы объединила всех стариков и вовлекла их в работу крестьянского союза. Тех, кто отстает от времени и не пускает молодежь в крестьянский союз, будем порицать на общих собраниях. Согласны с тем, что я вам сказал?

Все ответили, что согласны, и принялись горячо обсуждать план создания организации.

Начальник бригады вдруг вспомнил старуху Ван, о которой ему как-то говорил Го Цюань-хай.

— А старуха Ван здесь? — обратился он к возчику.

Сунь окинул взглядом присутствующих:

— Нету… Она тяжела на подъем.

Когда собрание кончилось, Сяо Сян попросил Го Цюань-хая проводить его к Ван.

Войдя в лачугу, они увидели на кане одетую в заплатанный ватный халат старуху с большими очками на носу, которая чинила какую-то ветошь. Она не слишком дружелюбно встретила гостей и, холодно пригласив сесть, сама не двинулась с места. Гости присели. Сяо Сян с любопытством стал осматривать комнату. На рваной цыновке, постеленной на южном кане, стоял столик со сломанной ножкой и валялись два грязных одеяла. Около стены лежал мужчина с широкими черными бровями, лет тридцати на вид, и, прикрыв глаза, притворялся спящим. «Это, вероятно, и есть старший сын, который по бедности не может жениться», — подумал начальник бригады.

Северный кан являл собой полную противоположность южному. Застланный новой цыновкой, он был чист и опрятен. На самом краю его стоял сундук, украшенный узорами. На сундуке аккуратной горкой были сложены два одеяла и две подушки — все новое.

Го Цюань-хай достал из-за пояса трубку и набил ее табаком. Он не знал, с чего начать разговор, и потому спросил первое, что пришло в голову:

— А где же твоя невестка?

— Кто знает, куда ее унесло, — недовольно буркнула старуха.

В этот момент вошла молодая женщина в новом ватном халате. В ушах ее поблескивали серебряные серьги. Надув губы и ни на кого не глядя, она стала рыться в сундуке.

— Как уйдешь, так тебя и не сыщешь… — заворчала старуха. — А поросенок того и гляди подохнет с голоду.

Молодая женщина направилась в кухню и на ходу бросила:

— Просто удивительно, а на что вы-то здесь?

Лицо старухи побагровело. Она швырнула иглу, слезла с кана и грубо выругалась:

— Ты еще смеешь меня заставлять, негодная! Думаешь, управы на тебя нет? Какую власть забрала в доме! Небо перевернуть собралась.

Невестка с раздражением сбросила халат и принялась за хозяйство.

Старуха Ван повернулась к Сяо Сяну. Ее тонкие губы тряслись:

— Вот послушай-ка, начальник, ее речи! Разве это человек?..

Сын поднялся, подошел к матери и стал ее уговаривать:

— Успокойся, зачем расстраиваться. Пусть что хочет, то и говорит. Все равно не долго нам с нею жить.

Видя, что сегодня все равно не удастся выяснить то, что им было нужно, Сяо Сян заторопил Го Цюань-хая. Они попрощались и вышли. Во дворе им повстречалась старуха Лу, которая жила тут же рядом, в лачуге.

Она учтиво пригласила начальника и председателя зайти к ней погреться.

— Старая Ван опять была неприветлива? — осведомилась Лу. — Но ведь ты, председатель, знаешь ее горе. Разве можно удивляться тому, что она так нелюбезна с людьми? Старуха просто отчаялась.

— В чем же ее несчастье? — спросил Сяо Сян.

— А ты послушай: ее младшему сыну действительно повезло. Он накопил денег сапожным ремеслом и женился. Старший же сын до сих пор холост, и старая Ван все сокрушается и плачет. Да и в самом деле, разве ей не обидно? Он хотя и упрямый, но хороший работник и очень смирный человек. Каждый год заходит у них речь о женитьбе, а только ничего не получается. Нужда проклятая задавила. В этом году, казалось, все шло на лад, да опять не повезло…

— Почему же теперь-то не повезло? — поинтересовался начальник бригады.

— Да видишь ли, один кулак, по фамилии Ли, когда землю стали делить, очень обеспокоился, что с ним сведут счеты, и порешил выдать свою дочь за бедняка. Думал, наверно, что тогда его не тронут. Совсем они было договорились со старухой Ван. Он уж и свадебные подарки от жениха принял. А потом, как пошли исправлять разные «перегибы», кулаки проведали, что отношение к ним не то, что к помещикам. Ли, конечно, пожалел отдавать дочь бедняку. Когда Ван перед свадьбой принесла будущей невестке шерстяное одеяло, кулак Ли не взял и велел принести ситцевое. Но так как сукно лучше ситца и дороже, все сразу поняли, что дело тут в том, чтобы поставить старуху Ван в затруднительное положение: ситцевого одеяла у нее нет и достать его она не может. Вот старая Ван теперь и горюет, вот и расстраивается до того, что ей прямо свет не мил…