Эрнест Хемингуэй - Проблеск истины

Ночью, когда все уже спали, лев показал, чего стоят наши планы. Сперва он подал голос к северу от аэродрома, затем начал неторопливо перемещаться. Чуть погодя к нему присоединился лев помельче. Некоторое время было тихо, а потом вдруг заговорили гиены, и по их хохочущим голосам я понял, что львы не остались без ужина. Визгливый хор сменился звуками короткой схватки — очевидно, львы делили добычу — и тут же возобновился с новой силой.

— А вы с Арапом Майной говорили, что сегодня он на охоту не пойдет, — пробормотала Мэри сквозь сон.

— Да, кто-то кого-то загрыз, — ответил я.

— Утром расскажете друг другу об этом. А сейчас мне надо выспаться, а то опять буду не в духе.

Я еще управлялся с ветчиной, яйцами, жареным хлебом, кофе и джемом, а Мэри уже приканчивала вторую чашку кофе; настроение у нее было боевое.

— Мы когда-нибудь сдвинемся с мертвой точки?

— Сдвинемся.

— Он каждое утро нас дурачит и может вечно продолжать.

— Не может. Будем выманивать его все дальше и дальше; он ошибется, и ты его убьешь.

После обеда мы провели операцию против бабуинов. Они разоряли окрестные шамбы, и в наши обязанности входил контроль их популяции. Делали мы это весьма дурацким способом: настигали бабуинские банды в чистом поле и вели по ним беспорядочный огонь, пока они улепетывали в ближайшую чащу. Детали я опущу, чтобы не бесить защитников животных. Скажу только, что эти злобные твари не имели шанса на нас напасть, и когда я к ним приближался, их внушительные собачьи челюсти были сведены судорогой смерти.

Вернувшись в лагерь с четырьмя обезображенными трупами, мы обнаружили, что Джи-Си уже прибыл — запыленный, изможденный и довольный жизнью.

— Добрый день, генерал! — Он заглянул в кузов и улыбнулся. — Бабуинчики? Ну-ну. Две парочки. Красавцы! Закажешь чучела у Роланда Уорда?

— Конечно, групповую инсталляцию. В центре мы с тобой, по краям они.

— Как поживаете? Как мисс Мэри?

— Ты что, ее не видел?

— Она ушла на прогулку с Чаро.

— У нее все в порядке. Нервничает из-за льва, но боевой дух на высоте.

— А у меня нет. Выпьем?

— Самое дело после бабуинов.

— Планируем устроить на них большую облаву. — Джи-Си снял пыльный берет и достал пухлый конверт из кармана. — Вот, ознакомься и заучи свою роль.

Пока я читал план операции, он подозвал Нгуи и распорядился насчет выпивки. Я проглядел бумаги по диагонали, пропуская все, что не имело отношения к нам или требовало работы с картой.

— Разумный план.

— Ничего подобного, — возразил Джи-Си. — Хотя мой боевой дух упал не из-за этого. Такие вещи его только поддерживают.

— Чем же обусловлен упадок? Трудностями морально-этического плана?

— Скорее, трудностями социальной адаптации.

— Могу поспорить, ты был эталоном трудного подростка. У тебя тараканов больше, чем у персонажей Генри Джеймса.

— Да уж, Гамлет отдыхает. Кстати, в детстве я был пай-мальчиком. Веселый общительный толстячок.

— Мэри сегодня тебя вспоминала. Хорошо бы, говорит, Джи-Си вернулся к обеду.

— Мудрая женщина.

Две фигурки одинакового роста как раз возвращались в лагерь, пересекая зеленую лужайку: черный, как ночь, Чаро в старом засаленном тюрбане и синей куртке и фарфоровая блондинка Мэри в защитном комбинезоне, слишком темном на фоне свежей травы. Мэри шла налегке, весело щебеча; Чаро нес ее ружье и толстый справочник по орнитологии. Вместе они напоминали пару коверных из цирка Медрано.

Джи-Си вышел из умывальной без рубашки; его торс казался белоснежным в сравнении с буро-розовой кожей шеи и лица.

— Посмотри на них! Обворожительная парочка.

— Это мы привыкли, а представляешь, как на свежий взгляд?

— Через неделю их в траве не будет видно. Сейчас уже по колено.

— Не наезжай на траву, ей всего три дня.

— Привет, мисс Мэри! — прокричал Джи-Си. — Что новенького?

— Да вот, антилопу гну застрелила. — Мэри гордо выпятила грудь.

— Неужели? И кто тебе разрешил?

— Чаро. Он сказал: пристрели ее. У нее нога была сломана, жуткий перелом.

Чаро сунул справочник под мышку и похлопал себя по бедру, показывая, где перелом.

— Мы подумали: вам же все равно нужна приманка, — продолжала Мэри. — Ты сам говорил. Она вон там осталась, рядом с дорогой. Мы даже слышали, как ты проехал, только не видели из-за травы.

— Правильно сделала, что пристрелила ее. И приманка нам действительно нужна. Только зачем ты охотишься в одиночку?

— Ничего я не охотилась. Просто птичек наблюдала, у меня целый список. Чаро меня бы и не повел туда, где водятся злобные звери. И вдруг смотрю: антилопа гну! Глаза такие печальные, и нога в ужасном состоянии, кость наружу торчит. Чаро сказал: пристрели ее. Ну, я и пристрелила.