Ханс Фаллада - Волк среди волков

— Конечно спит. А что?

— Сдается мне, что он только прикидывается спящим, — шепчет Пагель.

Штудман окидывает Пагеля недоуменным взглядом.

— Послушайте, Пагель, сговорились вы с фрау Эвой, что ли? Не понимаю!

— То есть как это — сговорились?

— Да ведь фрау фон Праквиц по крайней мере раз десять спросила меня, уверен ли я, что фройляйн Вайо действительно спит? Ей все мерещится, будто девушка давно уже проснулась и только прикидывается… Точь-в-точь как вы сейчас…

Оба с минуту пристально смотрят друг на друга.

— Ну, пойдемте вниз, Штудман, — говорит Пагель, неожиданно улыбнувшись своей доброй, приветливой улыбкой. — Вы переутомлены, и я представляю себе, что вас плохо отблагодарили за ваш тяжелый труд.

Лицо Штудмана словно застыло, но именно поэтому Пагель продевает свою руку под руку Штудмана.

— Идемте, Штудман, я вас выпущу. Вам действительно надо в постель.

Он медленно идет с ним вниз по лестнице.

— Уверяю вас, это чистая случайность, что фрау Эва и я предложили вам один и тот же вопрос. Честное слово, Штудман… Тут в доме какая-то странная атмосфера: дочь немного больна, да ведь дочери обычно болеют; а отец пропустил лишний глоток, ну, отцы тоже иногда имеют такое обыкновение. Таким образом, ничего необычайного, но атмосфера такая, как будто на дом напали все духи мрака…

— Вы что-нибудь понимаете, Пагель? — с внезапным оживлением восклицает Штудман. Он стоит против Пагеля, он уже не сердится, но он растерян. — Мне обрадовались как спасителю, но до того, что я сделал (а уж как это было трудно!), никому дела нет. Я спрашиваю, что случилось, узнаю обо всем и не вижу в этом ничего страшного. Я говорю несколько успокоительных слов и встречаю холодный отпор. Ничего не понимаю… А вы? Вы что-нибудь знаете?

— Ничего не понимаю и ничего не знаю, — говорит Пагель с улыбкой. — Так как это, по-видимому, успокаивает фрау Эву, я сижу у постели ротмистра и стараюсь не заснуть. Вот и все.

Штудман серьезно взглядывает на него, но в глазах улыбающегося Пагеля нет и тени лукавства.

— Ну, в таком случае, спокойной ночи, Пагель, — говорит Штудман, может быть, завтра утром все выяснится…

— Спокойной ночи, Штудман, — машинально отвечает Пагель, он знает, что надо сказать еще что-то, он задумчиво смотрит вслед уходящему в ночь человеку, несущему тяжелый чемодан. И вдруг вспоминает.

— Господин фон Штудман, минуточку, будьте добры! — кричит он.

— Да? — спрашивает Штудман и еще раз оборачивается.

Оба идут навстречу друг другу, шагах в десяти от входных дверей они встречаются.

— Что еще? — чуть-чуть сердито спрашивает Штудман.

— Да, мне пришло еще в голову… — отвечает Пагель рассеянно. Скажите, господин фон Штудман: вы очень устали? Вам хочется сейчас же лечь?

— Если я могу быть вам полезен, — отвечает Штудман, снова готовый к услугам.

— У меня из головы не выходит то, что вы сказали мне, когда пришли. Помните? «Замок не освещен, но там какая-то кутерьма» — ведь так вы сказали, не правда ли? — И после маленькой паузы Пагель прибавляет: — Ведь вам известно, что тайный советник уехал?

— В самом деле! — говорит озадаченный Штудман. — Об этом я и не подумал.

— Вероятно, тут нет ничего особенного, — успокоительно продолжает Пагель. — Должно быть, пирушка у слуг, уж старик Элиас позаботится, чтобы дело не зашло слишком далеко: но я бы все-таки проверил, Штудман… Конечно, если вы не слишком устали…

— Да что вы, ни намека на усталость! — воодушевляется Штудман, радуясь, что видит перед собой новую задачу. — Конечно, придется сначала положить деньги в несгораемый шкаф…

— Я бы не стал звонить, — задумчиво предлагает Пагель, — я никого бы не позвал, так мне думается, Штудман. — И, к удивлению своему, Пагель вспоминает, что он действительно думал об этом, сам того не ведая. — Ведь под вашим окном черепичная крыша, а с крыши вы без труда попадете на веранду замка. По ней можно обойти почти весь замок на высоте первого этажа и заглянуть во все окна, оставаясь невидимкой — да, я бы так и сделал, — заканчивает Пагель с некоторым ударением.

Штудман удивленно смотрит на него.

— Но зачем, скажите ради бога? — спрашивает он. — Чего вы ждете от этого? Что, вы думаете, я увижу?..

— Послушайте, Штудман, — с внезапной серьезностью отвечает Пагель. Ничего я не знаю и ничего не понимаю, но я сделал бы именно так.

— Но… — протестует Штудман. — Такое подглядывание ночью…

— Помните вы ту ночь, когда мы встретились у «Лютера и Вегнера»? быстро спрашивает Пагель. — Тогда мне тоже чудилось, что это особая ночь, отмеченная роком, если можно так выразиться. Почему бы в конце концов этому не быть — такой ночи, когда все решается? Теперь у меня опять то же чувство. Тяжелая ночь, недобрая…