Ханс Фаллада - Волк среди волков

— Пока еще нет, — сказали каменщики. — А когда доберемся до перекладины, вы, молодой барин, куда-нибудь отлучитесь. Если из замка сюда пришлют, мы знать ничего не знаем, делаем что приказано.

— Что приказано, то и делайте! — заявил Штудман повелительным тоном. Он не хотел вступать в заговор с дворней против старых господ. — Послушайте, Пагель, — сказал он бывшему юнкеру. — Я иду сейчас в виллу и расскажу Праквицу про все это. — Широкий жест рукой от замка к казарме. — А вы, что бы ни случилось, удерживайте позицию, включая — хм! — и крест!

— Крестовая позиция будет удержана, господин обер-лейтенант! — сказал Пагель. Он щелкнул каблуками и, так как на голове у него ничего не было, приложил руку ко лбу. Затем посмотрел вслед Штудману, который направился не к вилле, как только что сам сказал, а во флигель: обер-лейтенанту пришло в голову, что он может встретить в вилле дам. Разве можно появиться туда таким взмокшим? Надо хоть чистый воротничок надеть. Но у Штудманов от чистого воротничка до чистой рубашки только шаг. Итак, обер-лейтенант обтерся холодной водой с головы до ног — а в это время рок шествовал своим путем.

Пока Штудман мылся, беда, хлопая крыльями, перешла через дорогу, пролегавшую позади последних деревенских домов, и направилась к вилле.

Старый Элиас не обознался: его господин и повелитель пошел в парк. Не всегда можешь придумать что-нибудь новенькое, зато уж обязательно додумаешься до чего-то старого, что не успел осуществить. Господин тайный советник фон Тешов тоже кое до чего додумался. Без колебания, однако все же тщательно обшарив все вокруг своими выпуклыми, слегка покрасневшими тюленьими глазами, направился он к тому самому месту забора, где уже стоял как-то ночью. Как и в тот раз, он не захватил с собой инструментов, полагаясь на собственные руки. Поразительная штука наша память, — что мы хотим запомнить, то именно и запоминаем. Несмотря на то что тогда была темная ночь и времени утекло немало, тайный советник не позабыл, где была оторванная доска. Он дернул, рванул, нажал — гвозди чуть взвизгнули и выскочили из забора — доска очутилась в руках у тайного советника.

Посапывая, огляделся он вокруг. Память его по-прежнему работала превосходно: он внимательно посмотрел на куст, за которым, как ему тогда показалось, стояла Аманда Бакс. При свете дня он увидел, что это просто жасмин, никого и ничего за кустом нет. Тайный советник пошел к кусту и спрятал оторванную доску в самую середину. Он обошел куст кругом. И куст не обманул его надежд — доски не было видно.

Тайный советник удовлетворенно кивнул и отправился на поиски Аттилы. Не в привычках тайного советника было проделать в заборе дыру, а затем предоставить гусям в один прекрасный день и, весьма вероятно, в самую неподходящую минуту, обнаружить эту дыру — нет, подходящий момент настал! Именно сейчас гуси были, так сказать, той каплей, которой предстояло переполнить чашу ротмистрова долготерпения — недаром именно сейчас отправился тайный советник на поиски Аттилы.

Он нашел гусей — счетом два десятка — на лужайке у лебединого пруда, где они без всякого удовольствия щипали тощую парковую траву. Гусыни встретили его неодобрительным возбужденным гоготом. Они вытягивали шеи, пригибали головы, снизу злобно косились на него и яростно шипели. Но тайный советник знал своих гусынь, хотя они его и не признавали. Эти злобно шипящие дамы обретали здесь лишь кратковременный приют; наместник господа бога на земле, в лице фрау фон Тешов, ежегодно отправлял их под нож поварихи, кроме трех-четырех, оставляемых на племя. Не здесь доживали они свой век, мимолетными гостями были они на пастбищах тешовского парка, их нежное мясо, не успев созреть, превращалось в копченую грудинку и вяленые гузки.

И лишь Аттила, грузный племенной гусак, весом в двадцать один фунт, пребывал неизменно, переживал поколение за поколением. Гордый и высокомерный, он почитал себя за пуп земли, щипал детей, яростно налетал на велосипеды почтальонов и опрокидывал их, ненавидел женщин и кровожадно хватал их за ноги, которые в последнее время все меньше прикрывала юбка. Строгий властелин у себя в гареме, неограниченный государь и самодержец, он не выносил возражений, был недоступен лести, не подчинялся никому и хранил в своем гусином сердце нежную привязанность только к господину тайному советнику Хорст-Гейнцу фон Тешову.

Две в унисон настроенные души узнали и полюбили друг друга!