Уинстон Черчилль - Саврола

— В общем, требуется Далила, — сухо сказал президент. — Возможно, вы сумеете подобрать кого-нибудь для него.

Глаза секретаря обежали кабинет, и в какой-то момент его взгляд остановился на фотографии Люсиль.

— Ну вот вам и кандидатура.

— Как вы смеете, сэр! Вы — негодяй! У вас нет ни капли совести!

— Мы знаем друг друга достаточно долго, так что оставьте эмоции, генерал.

Он всегда называл его генералом в таких случаях. Это напоминало президенту о многих мелких инцидентах, происходивших в период войны, когда им довелось работать вместе. Возможно, в этом и крылась основная причина.

— Вы просто наглец!

— Здесь затронуты мои интересы. У меня тоже есть враги. Вам очень хорошо известно, в какой кошмар превратилась бы моя жизнь, если бы меня не защищала тайная полиция. Я только помню, с кем и для кого делались эти вещи. Возможно, я слишком поспешно принимаю решения, но всему есть предел, даже в отношениях между… — Мигуэль хотел сказать «друзьями», но в последний момент заменил его словом «сообщниками».

— Мне безразлично, как вы это называете. Что вы конкретно можете предложить?

— Филистимляне, — ответил Мигуэль, — прикончили Самсона, но прежде Далила была вынуждена остричь ему волосы.

— Вы хотите сказать, что ей следует умолять его об отказе от борьбы?

— Нет, я думаю, что это было бы бесполезно, но если бы он был скомпрометирован…

— Но на это не согласилась бы уже она. Думаю, с этим у нее возникли бы трудности. Если только она будет знать причину.

— Считаю, что нет необходимости посвящать ее во все детали. В конце концов можно найти другой объект и познакомить его с ним. Это вызвало бы у нее удивление.

— Нет, вы действительно законченный негодяй, — тихо произнес президент.

Мигуэль улыбнулся так, словно получил комплимент.

— Это дело настолько серьезно, что обычные нормы приличия и чести просто отбрасываются. Особые случаи требуют особых мер, — сказал он.

— Но она бы никогда не простила меня.

— Только вам дано право прощать и миловать. Ваше милосердие побудило бы вас простить человека, не совершившего преступление? Вам нужно только сыграть роль ревнивого мужа и позднее признать свою ошибку.

— А как же он?

— Представьте себе, в каком положении оказывается великий народный лидер. Патриот, демократ… словом, почти святой. И вдруг его обнаруживают в объятиях жены тирана! Такой позор вызовет негодование многих людей. Более того, представьте себе, как он будет умолять о пощаде, валяться в ногах президента, — чудесное зрелище! Это унизительно не только для политика, но и вообще для любого человека. Подобное осмеяние попросту уничтожит его.

— Вполне возможно, — задумчиво произнес Молара. Эта перспектива вызывала у него удовольствие.

— Так и должно быть. Это единственный шанс, который я вижу. И это ничего вам не будет стоить. Скорее наоборот: каждая женщина втайне польщена ревностью мужчины, которого она любит, даже если он — ее муж.

— Откуда вам все это известно? — спросил Молара, глядя на уродливую тощую фигуру и блестящие волосы своего соратника.

— Я знаю это наверняка, — ответил Мигуэль с самодовольной ухмылкой. При этом страсти, написанные на лице его, были настолько омерзительны, что президент почувствовал отвращение к нему.

— Мистер секретарь Мигуэль, — сухо произнес он с видом человека, который уже принял решение, — я прошу вас больше не говорить об этом деле. Ваше предложение свидетельствует скорее об уме, а не о благородстве души.

— По официальной манере вашего превосходительства я вижу, что нет необходимости в упоминании этого вопроса в дальнейшем.

— У вас имеется доклад сельскохозяйственного комитета за прошлый год? Отлично! Пожалуйста, составьте для меня краткое изложение этого документа; мне нужны некоторые факты. Страну можно поддерживать, даже если мы потеряем капитал; речь идет о значительной части армии.

Таким образом неприятная тема была отброшена. Они оба поняли друг друга: им обоим угрожала опасность.

После того как президент закончил утренние дела, он поднялся, направляясь к выходу. Но прежде он обратился к Мигуэлю и резко сказал:

— Для нас очень желательно узнать, какой курс намерена проводить оппозиция в связи с заседанием сената, не так ли?

— Несомненно!

— Как можно заставить Савролу выступить? Он неподкупен.

— Но есть другой способ.

— Я уже сказал вам, что не может быть и речи о физической силе.