Герман Мелвилл - ОМУ

Таитяне, можно сказать, почти никогда не размышляют: они — сплошной порыв. Поэтому миссионеры не пытаются втолковывать им догматы, а ограничиваются краткими разъяснениями простых истин, из числа тех, что печатаются в азбуках крупный шрифтом и в сопровождении забавных рисунков. В результате им никогда или почти никогда не удается пробудить в своей пастве что-либо похожее на стойкое религиозное чувство.

В сущности на земле, вероятно, нет народа, по своему характеру менее восприимчивого к христианскому учению, чем полинезийцы. Я утверждаю это, хотя мне хорошо известно так называемое «великое возрождение Сандвичевых островов» в 1836 году, когда в течение нескольких недель тысячи туземцев были приняты в лоно церкви. Но этого достигли отнюдь не нравственными убеждениями, о чем свидетельствовал очень быстрый возврат к прежней распущенности. Переход в христианство был закономерным следствием нездорового настроения, порожденного тяжелыми бедствиями и овладевшего умами, на редкость склонными к суеверию; оно явилось также следствием фантастической пропаганды, которая привела к горячей вере в то, что боги миссионеров мстили за царившее в стране беззаконие. [83] В то время многие жители стояли на грани голодной смерти.

Нелишне упомянуть и о следующем обстоятельстве: те самые черты характера таитян, которые побудили Лондонское миссионерское общество признать их наиболее подходящим народом для обращения в христианство и заставили избрать Таити главной ареной деятельности миссионеров, впоследствии оказались наиболее серьезной помехой. Внешняя мягкость манер таитян, исключительная, на первый взгляд, бесхитростность и кротость вначале ввели в заблуждение; но эти качества прекрасно уживались с ленью, физической и умственной, врожденным сладострастием и отвращением к малейшему принуждению. Все это вполне гармонирует с роскошной природой тропиков, но служит величайшим препятствием для восприятия строгих моральных правил христианства.

Вдобавок ко всему полинезийцы обладают природным свойством, которое ближе всего можно определить как лицемерие. Оно заставляет их делать вид, будто они очень горячо интересуются тем, что на самом деле для них вовсе или почти вовсе безразлично, но что может, на их взгляд, иметь значение для людей, чьего могущества они боятся или чьей благосклонности хотят добиться. Так, будучи язычниками, жители Сандвичевых островов выбивали себе зубы, вырывали волосы и наносили раны острыми раковинами в знак неутешного горя по поводу кончины знатного вождя или члена королевской семьи. Однако Ванкувер рассказывает, что в одном таком случае, при котором ему довелось присутствовать, туземцы, предававшиеся с виду самой горькой печали, сразу же повеселели, получив в подарок грошовый свисток или зеркальце. Подобные случаи наблюдал и я сам.

Вот как, например, проявлялась эта черта характера у обращенных в христианство полинезийцев.

На одном из островов Товарищества — кажется, на Раиатеа — туземцы из каких-то особых побуждений усердно старались заслужить расположение миссионеров. И поэтому — другого объяснения найти нельзя — многие из них вели себя во время богослужения в точности так, как в старое доброе языческое время. Они делали вид, будто проповедь, которую они слушают, приводит их в исступление. Закатывали глаза, пускали пену изо рта, падали и корчились в припадке; в таком состоянии их уносили домой. Как ни странно, но это признавалось за проявление силы всевышнего, о чем и возвещали всему свету.

Но вернемся к Церкви кокосовых пальм. Заключительная молитва произнесена, и прихожане расходятся; их развевающиеся мантии мелькают на Ракитовой дороге. Постепенно все скрываются из глаз, сворачивая на тенистые тропинки, которые ведут в обе стороны от главной дороги к спрятанным в рощах деревушкам или к маленьким домикам на берегу моря. Островитяне очень веселы; можно подумать, что они возвращаются со старинного «хевара», то есть праздничной языческой пляски. У тех, кто несет библию, она небрежно свисает с руки на шнурке.

Воскресенье для таитян день необычный. Оно ревностно соблюдается, поскольку дело касается того, чтобы не производить никаких работ. Пироги вытащены на берег, сети развешены для просушки. Проходя мимо похожих на курятники хижин, стоящих у дороги, вы замечаете, что их обитатели, которые как всегда бездельничают, в этот день и болтают гораздо меньше. После церковной службы над всем островом нависает покой; долины, тянущиеся в глубь страны, кажутся еще более тихими, чем всегда.