Герман Мелвилл - ОМУ

На следующее утро ветер значительно стих, а с ним и море; к полудню мы исправили как могли все повреждения и снова спокойно шли своим курсом.

Впрочем, сломанный фальшборт починить не удалось, так как нам нечем было его заменить. Теперь, когда опять поднимался ветер, наше бесстрашное судно двигалось вперед, зачерпывая воду расщепленным носом, но по-прежнему гордо взбираясь на гребни волн.

Как далеко зашли мы на запад после того, как покинули Маркизские острова, на какой широте и долготе мы находились в то или иное время, или сколько лиг мы сделали при переходе к Таити — обо всем этом я, к сожалению, не могу осведомить читателя с достаточной точностью. Джермин, наш штурман, ежедневно производил определения, но, как упоминалось раньше, держал их результаты про себя. В полдень он выносил свой квадрант — старую заржавленную штуковину такого фантастического вида, словно она когда-то принадлежала средневековому астрологу.

Иногда, будучи изрядно навеселе, старший помощник расхаживал шатаясь по палубе, приставив инструмент к глазу и поворачиваясь во все стороны в поисках солнца, которое всякий трезвый наблюдатель мог бы заметить прямо над головой. Каким чудом ему удавалось определить широту, выше моего разумения. Долготу он, вероятно, получал либо при помощи тройного правила, либо благодаря откровению свыше. Нельзя сказать, что на хронометр, находившийся в капитанской каюте, не всегда можно было положиться или что он двигался несколько порывисто; напротив, он стоял, как вкопанный, а потому несомненно продолжал показывать истинное гринвичское время (во всяком случае каким оно было в тот момент, когда он остановился) с точностью до секунды.

Впрочем, старший помощник делал вид, будто, не довольствуясь определениями по лагу и компасу, он для установления долготы производит время от времени наблюдения над луной. Насколько мне известно, они состоят в получении при помощи соответствующих инструментов углового расстояния между луной и какой-нибудь звездой. Эта операция требует участия двух человек, производящих наблюдения одновременно.

И вот, хотя старший помощник один как будто вполне мог бы справиться с этим делом, поскольку у него, как правило, двоилось в глазах, обычно призывался на помощь доктор исполнять как бы роль второго квадранта в дополнение к первому — Джермину. Сколько развлечений доставляли нам они оба своими смешными ужимками! Судорожные попытки старшего помощника навести инструмент на звезду, на которую он нацелился, были особенно комичны. Когда же ему это удавалось, как умудрялся он отличить небесное светило от астральных тел, вращавшихся в его собственном мозгу, лично я с трудом понимаю.

Но так или иначе он вел наше судно все дальше и дальше; прошло немного дней, и матрос, посланный наверх чинить дыру в фор-марселе, подкинул в воздух свою шапку и заорал: «Земля!»

Действительно, впереди была земля; но в какой части Южных морей она лежала, знал один Джермин, а многие сомневались знал ли и он. Но едва разнеслась эта весть, он выбежал на палубу с подзорной трубой в руке, вскинул ее к глазам и повернулся с видом человека, получившего несомненное доказательство того, в чем он был заранее уверен. Земля перед нами была именно та, на которую он держал курс; если ветер не стихнет, то меньше чем через сутки мы увидим Таити. Его слова оправдались.

Земля оказалась одним из островов, входящих в состав архипелага Паумоту, или Низменного (иногда эти острова называют также Коралловыми), — пожалуй, самого замечательного и интересного во всем Тихом океане. До Таити, расположенного к западу, от ближайших к нему островов сутки пути.

Архипелаг состоит из огромного количества островов, большей частью маленьких, низких и ровных, иногда поросших лесом, но всегда покрытых зеленью. Многие из них имеют форму полумесяца; другие по очертаниям напоминают подкову. Последние представляют лишь узкие кольцеобразные полоски земли, окружающие тихую лагуну, которая соединяется с морем одним-единственным проходом. Некоторые лагуны, имеющие по предположениям подземные каналы, на вид кажутся совершенно замкнутыми; в таких случаях окаймляющий их остров напоминает сплошной изумрудный пояс. Другие лагуны окружены множеством маленьких зеленых островков, расположенных очень близко один от другого.

Происхождение всего архипелага обычно приписывают крошечным существам под названием кораллы.