Булчу Берта - Кенгуру

На тихом ходу Варью ехал через Леаньвар. На ленте Трини Лопес как раз исполнял «Может быть» Фарреса, когда Варью почувствовал, что передняя часть «ЗИЛа» начинает крениться вправо. Могло показаться, что правое колесо просто-напросто попало в канавку или что край шоссе сантиметров на тридцать ниже, чем середина. Варью повернул руль влево; машина начала подпрыгивать, трястись. Тогда он все понял. Поставив «ЗИЛ» на обочину, он включил мотор и долго сидел, глядя невидящими глазами на пыльную дорогу и на весь этот постылый свет. Ему было стыдно и горько: ведь он превратился, что называется, в шофера с дубовым задом. Раньше он всегда моментально чувствовал — чувствовал именно этой частью тела,— если машина начинала садиться на колесо. И мог точно определить, на каком колесе спустила камера. Но сейчас он слишком устал. В памяти у него на секунду всплыл аэродром, где он в наземной команде отбывал свои армейские годы. Он хорошо помнил клуб, где весь личный состав части, бывало, весело ржал над пилотами-неудачниками, пилотами с дубовым задом, которые грохали самолет о бетон взлетной полосы, потому что не способны были чувствовать задницей, когда самолет отрывается от земли и когда он касается колесами дорожки. А такие вещи нельзя не чувствовать. У настоящего пилота задница — что твой сейсмограф. Как у настоящего шофера, который чувствует под собой машину, чувствует дорогу...

Иштван Варью долго сидел, глядя перед собой, не в силах двинуться; а когда откинулся наконец назад, то обнаружил, что Гиммик, пятый персонаж с цветной рекламы «Кэмела», смотрит на него с явным осуждением. Во всяком случае, в глазах его сквозило неодобрение, даже издевка. Словно у него сложилось очень нелестное мнение о Варью и о шоферах вообще: жирный подбородок Гиммика подрагивал, большой палец был элегантно засунут за подтяжки. Лицо его определенно выражало презрительную иронию. А красная гвоздика в петлице придавала ему просто-таки вызывающий вид. Все это возмутило Варью до глубины души: такого от Гиммика он не ожидал. Ну, еще Моэ Ментум, импотент, скорчил бы такую физиономию... Но Гиммик!.. Подумать только: какой-то паршивый официантишка с животиком... к тому же еще двоеженец и любитель извращений. Нет, у него решительно никаких оснований не было смотреть на шоферов сверху вниз... Варью взглянул на мясистую руку Гиммика: на пальце у того блестело золотое кольцо с настоящим бриллиантом... Нет, Варью определенно не понимал этого официанта. Он окинул взглядом остальных — все вели себя вполне благопристойно, даже Дейус; Варью почему-то всегда казалось, что с негром у него рано или поздно обязательно появятся разногласия... Словом, в неприятной этой ситуации один только Гиммик, официант-двоеженец, смотрел на Варью, причем смотрел с явным осуждением и даже со злорадством. Впрочем, выключая магнитофон, Варью заметил, что кенгуру тоже косит на него черным блестящим глазом. Взгляд кенгуру трудно было квалифицировать однозначно. Одно ясно: насмешки, осуждения в нем не было; не было, правда, и сочувствия. Он просто смотрел, вот и все. Кроме него да еще Гиммика, никто из поступающих в школу кенгуру не обращал на Варью ни малейшего внимания...

Варью наконец вылез из машины и принялся , менять колесо. У него едва хватило сил отвернуть гайки на диске. Он даже решил, что, раз уж так случилось, заодно и смажет их, прежде чем ставить на место. Но ничего из этого не вышло. Время летело стремительно, и когда он взглянул на часы, то до встречи оставалось меньше часа. А еще предстояло добраться до базы, сдать машину и потом сломя голову лететь до улицы Шандора Кёрёши-Чомы. Ставя новое колесо, он сорвал резьбу на одной гайке; держалась она разве что на соплях. Другой не было. «Ладно,— подумал он,— до базы доберусь, а там пусть слесаря...» Он опустил машину, убрал домкрат — и лишь тогда увидел, что в новом колесе не хватает давления. Пришлось повозиться с клапаном, колпачком. Добавив в камеру одну атмосферу, он наконец поехал дальше.

Пока Варью менял колесо, с него семь потов сошло. Майка липла к спине, да и джинсы были хоть выжимай. Он уже почти не думал о Йоцо, но все-таки гнал машину, чтоб поскорее добраться до базы.

Когда Варью вошел в «Семерку треф», часы показывали десять минут шестого. Он осмотрел зал — Йоцо не было видно. Тогда он уселся в свободный бокс, с беспокойством поглядывая на входную дверь. Когда к столику подошел официант, Варью выжидательно взглянул ему в лицо, надеясь, что у того есть для него какое-то известие.