Джордж Мур - Эстер Уотерс

Эстер поцеловала старушку и спустилась в сад. Фред, стоя на лестнице, стряхивал яблоки с веток. Увидев Эстер, он спустился вниз, а его брат Гарри занял его место. Эстер и Фред наполнили яблоками корзину, а потом, не сговариваясь, движимые одним желанием, пошли прогуляться по саду и остановились на маленьком деревянном мостике. Слова казались излишними, оба чувствовали, как им хорошо друг с другом.

Тихо журчал в камышах ручей, спускались сумерки, отчетливее стал слышен стук падающих яблок. Ветерок зашелестел верхушками яблонь, сбивая на землю пожелтевшие листья. Звонко перекликались сборщики, наполнив свои корзины. Они поднялись на мостик, отпуская шуточки по адресу влюбленных, а те отступили к перилам, давая им пройти. В потемневшем свинцово-синем небе из-за края холма выплыла красная луна.

Когда Эстер и Фред вошли в дом, они увидели, что старик фермер, вернувшийся домой раньше них, сидит возле жены, держит ее руку в своей и поглаживает, и эта забавно старомодная, исполненная глубокого внутреннего смысла картина надолго запечатлелась в памяти Эстер. Ей подумалось, что она никогда не видела союза более прекрасного. Вот так прожила эта чета сорок лет в любви и верности! Будет ли Фред сорок лет спустя сидеть возле нее и держать ее руку в своей, спросила она себя.

Старый фермер зажег фонарь и пошел на конюшню закладывать двуколку. Они ехали темными полями, далеко позади мерцали огоньки поселка. Какой-то крестьянин, словно призрак, возник из темноты. Отступив в сторону, он пожелал им доброй ночи, и они ответили на его приветствие: старый фермер — глухим хрипловатым голосом, Фред — звонко и весело. В жизни Эстер никогда еще не было такого длинного, такого счастливого дня, так глубоко созвучного самым сокровенным ее мечтам. Все, казалось, слилось воедино, чтобы наполнить странным ликованием все ее существо, и она с непривычной для нее нежностью прислушивалась к словам Фреда.

Поезд с грохотом пронесся по полям и перелескам, с грохотом ворвался в пригородные кварталы, прогрохотал мимо улиц, которые становились все более людными, грохоча, проложил свой путь в лабиринте кирпичных строений, прогремел по железным виадукам, над глубокими ущельями улиц, над бесконечной цепочкой огней.

Фред попрощался с Эстер у калитки ее дома. Она дала ему слово, что они обвенчаются весной, и он ушел обрадованный. Эстер стрелой взлетела по лестнице, спеша поблагодарить свою дорогую хозяюшку за то, что она по доброте своей дала ей возможность провести такой счастливый день в деревне. Мисс Райс опустила на колени книжку и с живейшим интересом выслушала рассказ Эстер, от всей души радуясь ее радостью.

Но когда пришла весна, Эстер попросила Фреда повременить со свадьбой до осени; мисс Райс плоховато чувствует себя последнее время, сказала Эстер, и она никак не хочет оставлять хозяйку в такую минуту.

Был один из тех долгих летних вечеров конца июля, когда кажется, что свет в небе так никогда и не погаснет. Улица лежала притихшая от пыли и зноя, и Эстер, метя землю подолом своего ситцевого платья, засмотрелась на лошадь, с трудом тащившую тяжелую повозку по свежему, еще не улежавшемуся крупному гравию дороги. Сострадание к бедному животному настолько ее поглотило, что она не заметила идущего ей навстречу худощавого широкоплечего мужчину в светло-серых брюках и черной, немного коротковатой, не по росту, куртке, делавшей его непомерно длинноногим с виду. Он шел ровным, широким шагом, держа в одной руке трость, засунув другую в карман брюк; массивная золотая цепочка поблескивала на фоне темного жилета, мягкая шляпа и красный галстук дополняли костюм. Бритая верхняя губа и бакенбарды делали его похожим на камердинера. Он не заметил Эстер, и когда она, засмотревшись на лошадь с повозкой, неожиданно шагнула в сторону, они едва не налетели друг на друга.

— Что же вы так ходите, не глядя! — воскликнул мужчина, отпрянув назад, чтобы не наступить на пивной кувшин, который Эстер выронила из рук. — Видали! Да никак это ты, Эстер!

— Смотри-ка! Я пролила из-за тебя все пиво.

— В пивной найдется еще. Я куплю тебе новый кувшин.

Очень тебе признательна. Я и сама могу купить.

Они взглянули друг на друга, и после довольно продолжительного молчания Уильям сказал:

— Вот это встреча! Подумать только! Знаешь, я очень рад увидеть тебя снова.

— Ах, ты, значит, рад! Что ж, может, и так. Ну, а теперь тебе направо, а мне налево. Прощай.