Джордж Мур - Эстер Уотерс

Эвондейл-роуд оказался безвестным закоулком на далекой окраине города — безвестным уже хотя бы потому, что совсем недавно его не существовало вовсе. Строительные леса еще захламляли соседний пустырь, где через несколько месяцев, дабы поддержать престиж Эвондейл-роуд, должен был воздвигнуться красный фронтон и черепичная кровля Летнего театра. Осматриваясь по сторонам, Эстер нигде не могла обнаружить ни малейших признаков вожделенных восемнадцати фунтов в год. Поглядев на жалюзи единственного окна гостиной, она сказала себе: «Сегодня горячее жаркое, на завтра холодные остатки». Она окинула взглядом аккуратно подстриженные худосочные кусты за чугунной решеткой палисадника и крошечные окошечки мансарды и отчетливо представила себе каморку величиной с платяной шкаф, какие обычно отводятся для единственной служанки в такого рода домах.

Пройдя еще несколько шагов, она поравнялась с угловым домом под номером сорок один. Жидкая лесенка и узенький коридорчик лишь укрепили впечатление, которое произвела на нее улица, и ей подумалось, что седая тощая женщина, стоявшая в ожидании у дверей, куда больше подходит к этому окружению, чем она сама. Женщина с опаской поглядела на Эстер и сразу осведомилась, не пришла ли она наниматься; когда же Эстер ответила утвердительно, лицо женщины исказилось, как от боли, и она сказала:

— Что ж, тебя возьмут. А я слишком стара, берут только на поденную. Сколько думаешь просить?

— Меньше чем на шестнадцать мне соглашаться нельзя.

— Шестнадцать! Когда-то и мне столько платили. Теперь бы рада хоть двенадцать получить. Если перевалило за сорок, тут о шестнадцати не мечтай, а я к тому же и зубы потеряла, — значит, еще два фунта долой.

В это время приотворилась дверь, и Эстер услышала женский голос, пригласивший тощую женщину войти. Оставшись одна, Эстер мысленно вознесла богу мольбу о том, чтобы место осталось незанятым. Прошло едва ли больше минуты. Тощая женщина появилась в дверях; в глазах у нее стояли слезы, и, проходя мимо Эстер, она шепнула:

— Ничего не вышло. Я ведь тебе говорила: слишком стара, гожусь только на поденную.

Краткость оказанного тощей приема поразила Эстер, и, приготовившись встретиться с весьма суровой хозяйкой, она была приятно удивлена, увидев перед собой стройную худощавую даму лет тридцати семи и встретив доброжелательный взгляд небольших серых глаз, говоривший о мягкости характера. Хозяйка принимала ее в своем кабинете. На большом письменном столе, заваленном бумагами и книгами, стояли хризантемы в высоком стеклянном бокале. На стенах, оклеенных серыми обоями с красивым рисунком, висело несколько гравюр; в углу помещался книжный шкаф. Вместо обычных раздвижных дверей комната была перегорожена занавеской из бус.

Вид комнаты говорил сам за себя — это был кабинет писательницы и старой девы. Рукопись романа мисс Райс, написанная красивым, четким круглым почерком, лежала на столе и ждала, когда хозяйка, покончив с наймом прислуги, снова примется за литературу.

— Я видела ваше объявление в газете, мисс, и пришла предложить свои услуги.

— У вас есть навык в такого рода работе?

— Да, мисс. Я служила в разных хороших домах и получила отовсюду самые лучшие рекомендации.

И Эстер принялась рассказывать о всех злоключениях: где, и у кого, и как она работала. Мисс Райс надела очки, и в ее серых глазах за стеклами промелькнула улыбка: ей, по-видимому, понравилась эта грубоватая, изрядно обтрепанная девушка с приятным лицом.

— Я живу одна, — сказала мисс Райс. — Работа нетяжелая, и если жалованье вас удовлетворит, мне кажется, что вы мне подойдете. Служанка, которая жила у меня несколько лет, выходит замуж.

— А какое вы платите жалованье, мисс?

— Четырнадцать фунтов в год.

— Боюсь, мисс, что мне никак невозможно поступить к вам. Четырнадцатью фунтами мне не обойтись, у меня слишком много расходов. Очень жаль, мисс, я чувствую, что мне было бы хорошо у вас.

Не было никакого смысла соглашаться на эти условия. Даже если мисс Райс будет иногда отдавать ей свои старые платья, в четырнадцать фунтов все равно не уложишься. Эстер почувствовала, что силы ее оставляют, и с трудом удержалась от слез.

— Да, мне кажется, что мы бы подошли друг другу, если бы мне это было по карману. А сколько хотели бы вы получать?

— В моем положении, мисс, я не могу работать меньше чем за шестнадцать фунтов в год. А получала-то я всегда восемнадцать.