Джордж Мур - Эстер Уотерс

Вечера тоже были исполнены очарования. Зажигались свечи, на стол подавался чай, Джекки дремал у Эстер на коленях, а она глядела на мерцающий огонь и погружалась в мечты, изредка прерываемые безыскусственной болтовней миссис Льюис. Потом, уложив ребенка, она принималась за шитье, пытаясь соорудить себе новое платье, или, нагрев большой чан воды, обе женщины становились к корытам. Тогда на следующий вечер они уже стояли по обе стороны гладильной доски; ярко горела свеча, и в тишине маленького коттеджа отрадно звучала незамысловатая женская беседа. Услыхав, что часы бьют девять, они отправлялись спать, и так неспешно текли дни — счастливые и обыденные, как простая мечта. До конца третьей недели миссис Льюис и слышать не хотела, чтобы Эстер начала подыскивать себе место, но тут Эстер неожиданно повезло. Приятельница миссис Льюис сообщила ей о том, что одна служанка отказывается от места где-то в районе Вест-Энда, и на следующий же день Эстер отправилась по адресу. Удача продолжала ей сопутствовать, однако не успела она проработать на Онслоу-сквер и недели, как ей сказали, что хозяйка хочет с ней поговорить и ждет ее в столовой.

— Думается мне, — сказала повариха, — это из-за твоего ребеночка. Насчет этого у нас строго…

Эстер вошла в столовую. Миссис Трэбнер сидела у камина в низком плетеном кресле. Это была крупная женщина с орлиным профилем. Последние годы у нее сильно ослабело зрение, и горничная читала ей вслух; при появлении Эстер горничная закрыла книгу и вышла из комнаты.

— Мне стало известно, Уотерс, что у вас есть ребенок, а вы, как я понимаю, незамужем.

— Да, мэм, со мной случилась беда, и у меня родился ребенок, но ведь это ничему не помеха, если я хорошо исполняю свою работу. Разве повариха жаловалась на меня, мэм?

— Нет, повариха на вас не жаловалась, но если бы мне были известны эти обстоятельства, вероятно, я бы нас не наняла. В рекомендации, которую вы мне представили, миссис Барфилд пишет, что считает вас глубоко религиозной девушкой.

— И мне кажется, это правда, мэм. Я очень сожалею о своем проступке. Мне немало горя пришлось натерпеться.

— Это вы все говорите. А если такое повторится снова у меня в доме? Если…

— Должно быть, мэм, вы не верите, что человек может раскаяться и его можно простить? А Иисус Христос сказал…

— Вам следовало все рассказать мне с самого начала, да и миссис Барфилд поступила крайне предосудительно…

— Что ж, мэм, вы, значит, хотите каждую бедную девушку, с которой случилась беда, лишить заработка и куска хлеба? Будь все такие, как вы, так еще больше было бы несчастных, которые накладывают на себя руки и убивают своих младенцев. Вы не знаете, как тяжко нам приходится. Отдашь ребенка на воспитание, а тебе говорят: «Дай мне пять фунтов, и я подыщу хорошую женщину, она усыновит твоего ребеночка, и ты его больше не увидишь и не услышишь, освободишься от него навсегда». Так и мне было сказано — слово в слово. Я забрала его оттуда — думала, как-нибудь выращу сама, но ежели я останусь без места…

— Мне бы очень не хотелось помешать кому-то зарабатывать свой хлеб…

— У вас ведь тоже есть дети, мэм, вы знаете, что значит быть матерью.

— Ну это, знаете ли, совсем другое дело… Не понимаю, что вы хотите этим сказать, Уотерс.

— Я хочу сказать, что если я из-за моего ребенка лишусь места, то одному только богу известно, что тогда со мной будет. Если я работаю хорошо…

В столовую вошел мистер Трэбнер. Это был дородный мужчина, с таким же орлиным носом, как у его мамаши, но увенчанным пенсне; он слегка запыхался.

— Ах, прошу прощения, маменька, я не знал, что вы заняты, — пробормотал он и уже хотел ретироваться, но миссис Трэбнер сказала:

— Это наша новая служанка, которую рекомендовала нам та дама из Сассекса.

Эстер заметила, что молодой человек невольно поморщился.

— Решайте это дело сами, маменька, не вмешивайте меня.

— Нет, я непременно должна поговорить с тобой, Гарольд.

— Право же, я не могу. Я совершенно не разбираюсь в этих вопросах.

Он хотел уйти, но мать задержала его, и он сказал раздраженно:

— Ну хорошо, в чем дело? Я сейчас очень занят, и к тому же…

Миссис Трэбнер приказала Эстер обождать за дверью…

— Так в чем дело? — повторил мистер Трэбнер. — Вы уволили ее? Я ведь предоставил вам самой решать эти вопросы.

— Она рассказала мне всю свою историю: эта девушка старается вырастить ребенка на свое жалованье… Сказала, что, если ее лишат возможности заработать кусок хлеба, она не знает, что тогда с ней будет. Положение ее поистине отчаянное.