Владислав Оркан - Батраки

А она, готовя клецки, продолжала думать о сыне.

— И не видно его… так поздно. Уж не стряслось ли с ним что — сохрани бог! В эту пору он всегда приходит… Зося, подкинь-ка хворосту в огонь! Ночь темная — хоть глаз выколи… а он с топором… Не оступился ли где, не сорвался ли… Сохрани матерь божья, чудотворица!.. Зоська, не суй руки в печку, обожжешься!..

В эту минуту что-то загремело в сенях.

— Идет, идет! Слава богу.

Она отставила миску в сторону, подвинула горшок ближе к огню и села в угол на лавку.

В хату вошел стройный, как тростинка, паренек.

— Есть что к ужину? — спросил он, едва переступив порог.

— Есть, есть! — отвечала обрадованная мать. — Только тебя заждались…

— Что ж вы хотите, я не гулял!

— Знаю, сынок, знаю, да все боязно мне за тебя.

— Нечего бояться!

— Не говори так, Юзусь, а моли господа бога, чтобы не оставил тебя своей милостью.

Юзек поставил чекан [7] Чекан — палка с железным наконечником. в угол и сел на лавку. Мать сцеживала клецки над ведром. Зоська и Войтек с обеих сторон встали возле Юзка. Они не видели его весь день, и оба соскучились по нем.

— Я тебе кое-что скажу, — тихонько проговорила Зоська.

— Ну?

— К ужину будут клецки!.. — шепнула она на ухо.

— Вот это так!

— Ну, что ты видал? — начал разговор Войтек.

— Таких, как ты, бездельников.

— Где?

— Везде их хватает. Скрипку принес?

— Нет.

— Чего так?

— Не успел я ее захватить, как отец за мной погнался.

— Погнался?

— А как же! Каждый день приходится ему за мной бегать.

Мать высыпала клецки в миску и подлила в них молока.

— Идите, садитесь! — позвала она, доставая ложки с полки..

Все задвигались. Зоська подбежала первая. Юзек перекрестился и уселся с краю. Один Войтек не садился.

— Иди и ты, Войтусь! Чего ты пятишься?

— Ешьте!.. Я не буду…

— Видали! Голодный ляжешь спать? — прикрикнула на него Маргоська. — Садись сейчас же!..

Войтек послушался, не заставляя себя долго упрашивать. Несколько минут все ели молча. Мать с любовью смотрела на Юзка.

— Устал?

— Еще бы! Вы как думаете? С утра ведь…

— Ну, — как тебе сегодня работалось?

— Да так, ничего… Ездили мы на Трубач, на самую верхушку. Дорога плохая, не дай бог!..

— Скоро свезут?

— К зиме; уже немного осталось…

— Вконец оголили горы.

— Что делать? Так графы хозяйничают.

— Боже мой!

— Сухого прутика не останется — все оберут…

— Топить будет нечем…

— Кто об этом думает!

— И поблизости нет нигде… На подстилку и то не соберешь. Я все тревожусь: что буду зимой подстилать козам. Пошла я было на лесопильню; возьму хоть, думаю, опилок…

— И чего вы туда ходите? — буркнул Юзек.

— Да ты слушай… Наберу, думаю, в холстинку: будет, когда понадобится, хоть на раз подкинуть… Какое там! Не пустил он меня на лесопильню…

— Кто?

— Старый Хыба, то есть Войтков отец…

— И не дал?

— Конечно, не дал. Изругал меня, облаял, так и ушла я ни с чем…

— Вот старый волк! — проворчал Юзек и положил ложку.

— Поешь еще!

— Неохота… Только напрасно он забывает, что все до поры до времени сходит с рук! Мошенник, старый леший!..

— Вот, вот… Сказал, что выгонит нас, что…

— Уж очень он разошелся! И на него придет еще черед, хоть он и богач!

Опрокинув табуретку, Юзек встал из-за стола и тяжело опустился на лавку у окна.

— А ты, Войтусь, отцу не пересказывай, что мы тут про него говорим… — спохватилась Маргоська.

— Не бойтесь! — важно ответил мальчик. — Да хоть бы я и сказал, он не поверит.

— Ты чего же не ешь?

— Не хочу… Опять мне спать не даст…

— Что?

— А меня, чуть я побольше поем на ночь, все что-то душит во сне.

— Богач проклятый! Скряга! — бормотал Юзек у окна.

Мать вымыла ложки в миске и помои выплеснула в ведро.

— Ну, пора спать. Ты, Войтусь, где ляжешь?

— Я? Да где попало.

— Оставайся у нас. Ляжешь с Юзком или с Зоськой. А не хочешь, на лавке тебе постелю, вот и выспишься.

— Нет, крестная! Пойду я, залезу в сарай за током. Утром меня нескоро найдут, я и высплюсь…

Говоря это, он обнял «крестную» и убежал.

— Завтра приду со скрипкой! — крикнул он из сеней.

— Приходи! — выбежала за ним Зоська. — Смотри не забудь!

— Не забуду! — донеслось с ручья.

— Зоська, прочитай молитву, и ложись, — позвала ее мать. — А ты, Юзусь, разувайся, пора уже…

— Завтра праздник, — сказал Юзек.

— В костел надо итти.

— А кто пойдет?

— Ступай ты к обедне… Я бы пошла, да мне не в чем…