Роберт Стоун - В зеркалах

— Давай-ка потише, девочка.

— Принесите мне Библию.

Надзирательница посмотрела на нее:

— Здесь камера предварительного заключения, милая. У нас тут Библий не держат. Когда переедешь в городскую тюрьму, там тебе дадут Библию. А может, и со священником удастся поговорить, если захочешь.

Джеральдина показала на женщину в камере напротив:

— У нее же есть.

— У нее своя, — сказала надзирательница. — И вообще, на нее не смотри — у нее голова не в порядке.

— Хорошо, — сказала Джеральдина. — Все равно спасибо. Спасибо вам огромное.

Джеральдина прижала цепь к животу и подождала, пока снова хлопнет дверь. Тогда она сняла синюю шерстяную кофточку и положила рядом на койку. Потом стала на раму койки и, поднявшись на цыпочки, захлестнула свободную цепь наверху вокруг штыря, так что получилась петля. Она наклонилась и связала кофточкой лодыжки; затем, привалившись к стене, вытянулась вперед и просунула голову в железное кольцо. Влажные звенья холодили затылок, сжимали горло.

Я там.

Джеральдина закрыла глаза, вздохнула и ногой откинула к стене койку. Цепь над головой распрямилась с жутким звуком, натянулась, рванула. Джеральдина окаменела от боли и страха; ее пальцы судорожно потянулись к свисавшему краю одеяла.

«Ошибка, ошибка, — подумала она. — Никому этого не хочется». Но она знала, что ошибки нет. Все было очень знакомо.

По телу Рейнхарта пробежала судорога, и он проснулся. Когда заплывшие глаза сфокусировались, он увидел Богдановича, сидящего под репродукцией Климта с книгой «Живые рыбы мира». Он восхищенно разглядывал изображения рыб и поворачивал книгу так и сяк, чтобы видеть их в разных ракурсах.

— Мать честная, — сказал Богданович с нервным смешком, — что за рыба! Дьявол!

Рейнхарт сел на кровати и тупо стал припоминать вчерашнюю ночь.

— Рейнхарт, старик, — сказал Богданович, — ты посмотри, какая рыба. Обалденная рыба!

Рейнхарт вспомнил, что ночью убивали людей. Ничего себе. От этого, подумал он, хорошо бы отойти подальше. Он встал, чтобы организовать этот отход. Он все еще был в костюме.

— Да, — сказал он. — Посмотрим-ка на рыбу.

Это была глубоководная рыба-удильщик, бородатая, со светящимся придатком и рядами кинжальных зубов.

— Погляди на зубы, Рейнхарт. Эта мелкая сволочь — сплошная зубастая пасть. Тут сказано, что она должна быть такой зубастой, поскольку на дне океана очень сильная конкуренция. В книге очень прямо говорится и объясняется эта петрушка. Какой обалденный мир! Que Vida! [123] Какая жизнь! (исп.)

— Очень конкурентная, — сказал Рейнхарт.

— На суше, на море и в воздухе! — воскликнул Богданович. — Как прошлой ночью. Я никогда не бывал на таких зрелищах.

— Таких зрелищ теперь будет много. Это эволюция, вот что это такое.

— Да-да, — согласился Богданович.

Рейнхарт снял пиджак и осмотрел морщины на нем.

— Эволюция — это зашибись, — сказал Богданович. — Это красота. У существ есть головы… Для чего? — Он закрыл книгу и с серьезным видом посмотрел в окно. — Потому что, если ты куда-то отправился, тебе придется управляться с тем, что там есть. А чтобы управляться, надо, чтобы было чем управляться. Нужны управлялки — твои глаза, твои зубы и прочее. Это прекрасно, правда, Рейнхарт? В этом большой смысл. Это радует, старик.

— Слушай, — сказал Рейнхарт. — А где твои друзья?

— Они поехали на пляж. Они сели на автобус и поехали туда в три часа ночи, и с тех пор они там. Они решили, что там будет спокойнее всего.

— Полицейские не появлялись ли? — предположил Рейнхарт.

— Полицейские поднимались к Рейни, — сказал Богданович. — Приехала «скорая», и какие-то люди вынесли много вещей. У него было много писанины и другого барахла. Они всё унесли.

— Он, наверное, заболел, — сказал Рейнхарт.

— А может быть, совсем свихнулся, — сказал Богданович.

— Наверное, так. Джеральдина вернулась?

— Нет, — сказал Богданович. — Вчера она была на митинге.

— Правильно, правильно. Была. Зачем бы?

— Наверное, чтобы тебя увидеть.

— Да. — Рейнхарт стал припоминать. — Наверное, так.

— Тут тебя еще искала какая-то малахольная. Калечка. Что-то хотела тебе сообщить. Ты и с ней замесил? Она хотела меня изнасиловать. Шины меня не заводят.

— Нет, — сказал Рейнхарт. — Она подруга Джеральдины.

Они постояли перед окном, глядя на калитку внутреннего дворика.

— Рейнхарт, ночью там людей поубивали. Знаешь сколько? Девятнадцать человек. Довольно много.