Роберт Стоун - В зеркалах

Толпа вышла на открытый воздух, и при виде поля, огней, оркестрантов в костюмах с блестками из груди людей вырвался сладкий вздох. Джеральдина двигалась среди них, держась за перила. Да, крупную развели бодягу, крупнее ей видеть не доводилось. Молодец, Рейнхарт, подумала она, окидывая взглядом стадион, конечно, тебе самое место на радио. Она спустилась на несколько рядов и села около трех немолодых женщин. Они мурлыкали и напевали «Это моя земля» [108] «This land is my land» — из песни Вуди Гатри «This Land Is Your Land», написанной им в 1940 г. и с 1950-х гг. ставшей одной из самых популярных в США патриотических песен. .

Если ты и днем не можешь с этим жить, то ты вообще жить не можешь. Во всяком случае, она; ей это не по силам. Тогда уж лучше было остаться на полу в Галвестоне, в баре, который был залит ее кровью. «То дрожишь, то вздрагиваешь, — подумала она, — то деньки, то ночки, и голова кругом — брр. Нет, спасибо».

Оркестр на восточном краю поля заиграл «Обопрись на мощную руку». Там и сям на трибунах люди начали подпевать.

Чувства, от которых она избавилась, когда перестала быть ребенком, проснулись вновь — чувства вроде Страха Божьего, Священного Трепета. Но теперь они означали для нее только одно — смерть.

Страшно, подумала она. Страшно, страшно, страшно. Она повторяла про себя это слово, а соседка пела о том, что надо положиться на Христа.

Она проводила время с человеком из Чарльстона. Он сказал, что живет около парка Баттери, и его очень растрогали шрамы на ее лице.

Она шла по Сент-Чарльз-авеню под дождем, посередине улицы, и полицейские топали за ней по одному тротуару, а по другому, пока не взошло солнце, за ней гналась мужеподобная лесбиянка.

Она напилась с матросом-речником, который рассказывал ей о том, как они с приятелем отрезали у одного человека уши и прибили к макушке.

Она бродила где-то часами, и в ушах ее стоял тот звук, который она услышала, когда Вуди в первый раз полоснул ее по лицу; этот звук слышишь внутренним ухом. Боли от первого пореза она совсем не почувствовала, но звук был жуткий.

Ей снились мертвые младенцы. Ей снился мужчина с кастетом.

В какую-то минуту она вдруг разозлилась; она зашла в аптеку и купила маленький пистолет, словно нуждалась в нем больше всего на свете. Потом похолодало. Она устала, и ей стоило немалых трудов держать голову прямо. Она ходила и искала Рейнхарта, но его нигде не было. Она подумала, что, может быть, ей удастся уснуть, если она найдет Рейнхарта; она попросит его только посидеть в комнате, пока она будет засыпать. А больше ничего у него не попросит.

И высоты будут им страшны, и на дороге ужасы. Так говорилось в Библии, в главе, где: «Помни Создателя твоего в дни юности твоей… и зацветет миндаль, и на дороге ужасы» [109] Екклесиаст 12: 5. . Там, во Флемингсберге, был на реке проповедник церкви пятидесятников, он цитировал, и ты уносила это с собой в постель, и долго лежала в темноте, и видела ужасные яркие цветы этого миндального дерева, и молилась Богу, чтобы увел тебя с дороги ужасов.

Страшно, страшно, страшно.

Соседка была низенькой и толстой; она печально осмотрела Джеральдину и улыбнулась:

— Пришла одна послушать этих замечательных людей?

Джеральдина повернулась к ней.

— Ага, — сказала она. — Пришла одна послушать этих замечательных людей.

Две другие женщины поглядели из-за плеча подруги на Джеральдину.

Средняя наклонилась вперед и, глядя на Джеральдину блестящими глазами, доверительно спросила:

— Выпила малость, признайся?

— Нет, — сказала Джеральдина. — Не пила я.

— А если выпила, то не нужно было приходить, — жизнерадостно произнесла соседка. — Выставить тебя надо. — Под ее глазами набухли белые мясистые бутончики.

— Я пришла послушать замечательных людей, — тихо сказала Джеральдина. — Отвяжитесь от меня к чертовой матери.

Три подруги задохнулись от возмущения.

— Где ты, по-твоему, находишься? — спросила средняя и встала.

Из-под благопристойной внешности проглянули заматерелые деревенские месильщицы. Джеральдина сжала сумочку, нащупывая пистолет.

— Ты зачем сюда пришла?

Третья женщина, оглядываясь в поисках служащего, который мог бы выгнать Джеральдину, вдруг решила, что видит двух негров, появившихся в верхнем ряду.

— Ой, я вижу негров! — закричала она. — Я вижу двух негров наверху!

— Ничего удивительного, — сказала соседка Джеральдины. — Это безобразие. Прислали сюда наемных мерзавок, чтобы все испортить. Кто тебя сюда прислал, бесстыжая? — спросила она Джеральдину. — Сколько виски дали тебе за это коммунисты?