Дюла Ийеш - Избранное

Пауза. И снова безрезультатно.

— Да, суеверие это было простой уверткой, хитростью. Ведь на самом-то деле наши добрые вина можно было перевозить. Перевозили не раз, если уж нужда заставляла. И вино ничуть не мутнело и не меняло ни цвета, ни вкуса.

На этот раз пауза находит своеобразный отклик. Старик разливает вино, причем стакан гостя оказывается полон до краев, что тоже имеет свой определенный смысл.

— Обычно об эту пору и у нас тут народу собиралось порядком.

Гость встает, пересекает из конца в конец эту комнатку без потолка, под открытым небом, где, однако, обозначено было свое место и столу, и постели, и двери, и окну. Гость останавливается у зияющего провала двери и долго всматривается в бескрайние ряды черных подпорок и белых гребней сухой лозы.

— Ни души кругом.

— Разве что зять мой где тащится.

На сей раз пауза подстегивает гостя:

— Словом, среди виноградников на верхних холмах редко когда еще, кроме дня святого Сильвестра, мужчины собирались такой вот компанией. А оттого, что об эту пору обычно все вершины заволакивал плотный туман и молочно-белые клубы наползали чуть ли не на самые крыши, казалось, будто бы все окрестные холмы и горы полнятся не людским гомоном, а небесными голосами, песнями, музыкой… На то и день святого Сильвестра, на то и праздник для непоседливого народа: бродячих музыкантов. Тогда еще повсеместно крепко блюли обычай: на Новый год сельским музыкантам обязательно обойти все дворы, чтобы всех оделить счастьем в наступающем году. А в винодельческих краях, бывало, музыканты уже на Сильвестра начинали свой обход с холма на гору, от одной давильни к другой.

— Так оно и было.

— Да, обычно в Сильвестров день только мужчины да молодые парни, каким я тогда был, взбирались на окрестные холмы, невзирая на туман. Но в день Нового года — а каждый, у кого лучшие годы жизни за плечами, помнит, что в этот день всегда сияло солнце, — пестрые юбки и яркие платки расцвечивали все тропинки, ведущие к виноградникам. В особенности сразу после обеда, когда народ успевал отоспаться после полуночной мессы. Бордово-красным, ржаво-коричневым, купоросно-синим или травянисто-зеленым — всеми цветами отливали эти платки и юбки на белом холсте припорошенного снегом края. Потому что в светлых воспоминаниях о прошлом день Нового года видится обязательно со снежком. А ехать в соседнее село, чтобы поздравить кума или сватью, полагалось на санях с колокольцами. Поневоле вздохнешь: жаль, что минули те времена, когда и погода всегда знала свой правильный день в году.

— Да, но кому это понадобилось, чтобы они миновали?

Старик впервые смотрит прямо на собеседника. Смотрит долго, так что гость успевает подметить, как в повлажневших голубых глазах старика мелкой рыбешкой всплескивает хмель.

— Ведь вы прекрасно понимаете, отец, что я шутки ради представил прошлое в розовом свете.

— Пока еще хватает ума отличить, что в шутку сказано, а что всерьез. Сам знаю, что времена меняются, доводилось и мне жить в городе, и не только в солдатской казарме, а так…

— Это как же — «так»?

— А так, что я и сам по силе-возможности способствовал преобразованиям… Сейчас же речь идет о другом: отчего это, хочу я спросить, даже хорошее и то норовит испортиться, тогда как всяк человек хотел бы только перемену худого на лучшее?

Когда каждый горой стоит за хорошее, так что даже и среднее-то готов пристегнуть к хорошему!

— А хорошего все-таки больше становится.

— Кабы так-то во всем! Вот не знаю, в шутку вы тут расписывали или как, когда говорили, что под Новый год, бывало, уж такая благодать на селе, будто сами ангелы небесные играли да пели в голубых небесах. А в здешних краях и правда Новый год встречали в точности так, как вы говорили. Сюда, на виноградники, высыпало все село. Потому как в народе чтили обычай, чтобы каждый не позднее Сильвестрова дня попробовал, удалось ли вино у соседа. Если, конечно, раньше не успевал отведать.

— То-то развеселая гульба была, могу себе представить.

— Ну, тут вы как раз ошибаетесь, если думаете, что обычая того держались только ради охоты опрокинуть лишний стаканчик. До дня святого Павла, считалось, еще можно было подправить молодое вино, улучшить процеживанием, на пробу разлив по бутылкам. Новогодний обход погребков был все равно что врачебный обход. Знающие люди устраивали консилиум, советовали, как уберечь от порчи, назначали лечение тому вину.