Томас Рид - Всадник без головы

– Отнюдь нет,– ответил майор.– Я никогда не препятствую честному разрешению ссоры. Никто не запрещает вам и вашему противнику убить друг друга, если это вам нравится. Но только не сейчас. Вы должны понять, мистер Колхаун, что ваши забавы опасны для жизни других людей, ни в какой мере в них не заинтересованных. Я вовсе не намерен подставлять себя под пулю, предназначенную для другого. Подождите, пока мы все отойдем на безопасное расстояние, и тогда стреляйте сколько душе угодно. Теперь, сэр, надеюсь, вы удовлетворены?

Если бы майор был обыкновенным человеком, вряд ли это распоряжение было бы выполнено. Но к его авторитету старшего офицера форта добавлялось еще уважение к человеку почтенного возраста, к тому же прекрасно владеющему оружием и – как хорошо было известно всем – не позволяющему пренебрегать своими приказаниями. Он обнажил свою саблю не ради пустой угрозы.

Противники знали это. Они одновременно опустили револьверы дулом вниз, но продолжали держать их в руках.

Колхаун стоял, нахмурив брови, стиснув зубы, как хищный зверь, которому помешали напасть на его жертву. Мустангер же подчинился распоряжению спокойно, без видимого раздражения.

– Полагаю, вы твердо решили драться на дуэли? – сказал майор, хорошо понимая, что надежды на примирение почти нет.

– Я не буду на этом настаивать,– скромно ответил Морис.– Если мистер Колхаун извинится за свои слова и поступок...

– Он должен это сделать: он первый начал! – вмешались несколько свидетелей ссоры.

– Никогда! – заносчиво ответил отставной капитан. -Кассий Колхаун не привык извиняться, да еще перед такой ряженой обезьяной!

– Довольно! – закричал ирландец, в первый раз обнаружив гнев.– Я хотел дать ему возможность спасти свою жизнь. Он отказался от этого. И теперь, клянусь всеми святыми, один из нас не выйдет живым из этой комнаты! Майор, настоятельно прошу вас и ваших друзей уйти отсюда! Я не могу больше терпеть его наглость!

– Ха-ха-ха! – раздался презрительный смех Колхауна.-"Возможность спасти свою жизнь"! Уходите отсюда, все уходите! Я покажу ему!

– Стойте! – закричал майор, не решаясь повернуться спиной к дуэлянтам.– Так не годится. Вы можете спустить курки на секунду раньше, чем следует. Мы должны выйти, прежде чем вы начнете... Кроме того, джентльмены,– продолжал он, обращаясь к присутствующим в комнате,– ведь надо, чтобы соблюдались правила дуэли. Если они собираются драться, пусть и та и другая сторона будет в одинаковых условиях. Оба должны быть прежде всего одинаково вооружены, и надо, чтобы они начали по-честному.

– Конечно! Вы правы! – отозвалось человек десять присутствующих. Все смотрели на дуэлянтов и ждали, как они к этому отнесутся.

– Надеюсь, ни один из вас не возражает? – продолжал майор вопросительно.

– Я не могу возражать против справедливого требования,-ответил ирландец.

– Я буду драться тем оружием, которое держу в руке! -злобно сказал Колхаун.

– Согласен. Это оружие и меня устраивает,– раздался голос противника.

– Я вижу, у вас обоих шестизарядные револьверы Кольта номер два,– сказал майор.– Пока что все в порядке. Вы вооружены одинаково.

– Нет ли у них еще какого-нибудь оружия? – спросил молодой Генкок, подозревая, что у Колхауна под полой сюртука спрятан нож.

– У меня больше ничего нет,– ответил мустангер с искренностью, которая не оставляла сомнений в правдивости его слов.

Все посмотрели на Колхауна, который медлил с ответом. Он понял, что должен сознаться.

– Конечно,– сказал он,– у меня есть еще нож. Надеюсь, вы не собираетесь его отнимать? Мне кажется, что каждый вправе пользоваться оружием, которое у него имеется.

– Но, капитан Колхаун,– продолжал Генкок,– у вашего противника нет ножа. Если вы не боитесь драться с ним на равных условиях, то должны отказаться от вашего ножа.

– Да, конечно! – закричало несколько голосов.– Он должен, конечно!

– Давайте-ка его сюда, капитан Колхаун,– настаивал майор.– Шесть зарядов должны удовлетворить любого здравомыслящего человека, и незачем будет прибегать к холодному оружию. Ведь прежде чем вы кончите стрелять, один из вас...

– Ко всем чертям! – крикнул Колхаун, расстегивая сюртук. Достав нож, он швырнул его в противоположный угол бара и вызывающим голосом сказал: – Для этой расфуфыренной птицы он мне не нужен – я покончу с ним первым же выстрелом!

– Хватит еще времени поговорить, после того как вы докажете это на деле. И не воображайте, что ваши хвастливые слова испугали меня... Скорее, джентльмены! Я должен положить конец этому бахвальству и злословию!