Томас Рид - Всадник без головы

Креолка продолжала слушать, но уже не столь безучастно. И едва ли нашлась бы женщина, которая не была бы польщена таким красноречивым и горячим признанием. Хотя в ее взгляде не было поощрения, но в нем мелькнула жалость. Но она ничего не сказала.

Колхаун продолжал:

– Да, Лу, это правда. Я испробовал и то, и другое, и третье. Шесть лет – это достаточно большой срок. От Миссисипи до Мексики – немалое расстояние, а я поехал туда только для того, чтобы забыть тебя. Но это не помогло. Вернувшись, я предался кутежам. Новый Орлеан это хорошо знает. Я не скажу, что чувство мое стало сильнее оттого, что я хотел заглушить его: сильнее оно стать уже не могло. С того самого часа, как ты взяла меня за руку и назвала кузеном – красивым кузеном, Лу! –я не помню, чтобы оно хоть сколько-нибудь изменилось. Только разве когда ревность заставила меня ненавидеть тебя так сильно, что я готов был убить тебя!

– Как ты можешь так говорить, Кассий! Это дико! Даже просто глупо!

– И в то же время это вполне серьезно. Я так ревновал тебя, что порой мне было трудно держать себя в руках. Скрыть же своего раздражения я не мог, и ты это хорошо знаешь.

– Но чем же я виновата, Кассий? Ведь я никогда не давала тебе повода думать...

– Я знaю, чтo ты хочешь сказать. Можешь не договаривать. Я сам договорю за тебя: «думать, что я любила тебя». Вот что ты хотела сказать. Я и не утверждаю этого, – продолжал он с возрастающим отчаянием. – Я не обвиняю тебя в том, что ты кокетничала со мной. Виноват Бог, который наградил тебя такой красотой, или дьявол, который заставил меня взглянуть на тебя!

– Твои слова причиняют мне только боль. Я не думаю, что ты льстишь мне. Ты слишком горячо говоришь, чтобы подозревать тебя в этом. Но поверь Кассий, тебе это только кажется, и ты легко можешь освободиться от своей фантазии. Ведь есть же много женщин гораздо красивее меня, которые были бы польщены таким признанием. Почему бы тебе не обратиться к ним?

– Почему? – с горечью повторил он. – Какой праздный вопрос!

– Я повторяю его и не считаю праздным. Ведь я должна честно сказать тебе, Кассий, что не люблю тебя и никогда не полюблю.

– Значит, ты не выйдешь за меня замуж?

– Вот это уж совсем нелепый вопрос! Я тебе сказала, что не люблю тебя. И этого, мне кажется, достаточно.

– А я сказал, что люблю тебя! Но это лишь одна из причин, почему я хочу, чтобы ты стала моей женой, – есть еще и другие. Хочешь ли ты выслушать все?

Теперь Колхаун уже больше не просил. Он снова стал похож на ягуара.

– Ты сказал, что есть и другие причины? Назови их, я ничего не боюсь.

– Вот как! – усмехнулся он. – Ты не боишься?

– Нет, не боюсь. Чего мне бояться?

– Конечно, бояться надо не тебе, а твоему отцу.

– Говори. Все, что относится к отцу, касается и меня. Я – его дочь. Теперь, увы, единственное дитя... Продолжай, Кассий. Что за тучи собираются над ним?

– Не тучи, Лу, а нечто гораздо более серьезное и реальное. Трудности, с которыми он не в силах справиться. Ты заставляешь меня говорить о вещах, которые тебе вовсе не следует знать.

– О, неужели? Ты ошибаешься, кузен. Я все уже знаю. Мне известно, что мой отец запутался в долгах и что его кредитор -ты. Как я могла не заметить этого? Та надменность, с какой ты держишься в нашем доме, твоя заносчивость, даже в присутствии слуг, достаточно ясно показали им, что за этим что-то скрывается. Ты хозяин Каса-дель-Корво, я знаю это. Но надо мной ты не властен.

Колхаун был обескуражен этим смелым ответом. Карта, на которую он рассчитывал, по-видимому, не могла принести ему взятки. И он не стал с нее ходить. У него в руках был более сильный козырь.

– Вот как! – насмешливо ответил он. – Ну что же, пусть я не властен над твоим сердцем, но все же твое счастье в моих руках. Я знаю, из-за какого презренного негодяя ты мне отказала...

– О ком ты говоришь?

– Какая ты недогадливая!

– Да. Но, может быть, под презренным негодяем ты подразумеваешь себя? В таком случае, я догадаюсь легко. Описание достаточно точное.

– Пусть так, – ответил Колхаун, побагровев от ярости, но все еще сдерживаясь. – Раз ты считаешь меня презренным негодяем, то вряд ли я уроню себя в твоих глазах, если расскажу, что я собираюсь с тобой сделать.

– Сделать со мной? Ты слишком самоуверен, кузен. Ты разговариваешь, словно я твоя служанка или рабыня. К счастью, это не так!

Колхаун не выдержал ее негодующего взгляда и промолчал.

– Что же ты собираешься сделать со мной? Мне будет интересно это узнать,– продолжала она.