Грэм Грин - Избранное

— Знакомого?

— Я видел, как вы разговаривали с цветным.

Что побудило меня вдруг быть осторожным? Ведь ОʼТул мне нравился.

— Ах, тот, он просил у меня денег. А я и не заметил вас на берегу.

— Я смотрел с капитанского мостика — в капитанский бинокль. — Он круто переменил тему. — Не могу никак успокоиться, Генри, удивительно, что вы знаете мою дочь. Вы не можете себе представить, как я скучаю по девчушке. Вы мне не сказали, как она выглядит.

— Превосходно. Очень хорошенькая девушка.

— Д-да, — протянул он, — и мать такая же была. Если бы я женился еще раз, я бы выбрал некрасивую. — Он надолго задумался, потягивая виски, а я тем временем оглядывал каюту. Он не сделал попыток, как я в первый день, придать ей домашний вид. Чемоданы стояли на полу с ворохом одежды, он даже не взял на себя труд ее повесить. Бритва на умывальнике и книжка дешевого издания около койки — вот, очевидно, тот максимум, на который он был способен по части распаковывания. Неожиданно на палубу обрушился ливень.

— Ну вот, кажется, и зима наконец, — заметил он.

— Зима в июле.

— Я-то уже привык к этому. Шесть лет снега не видал.

— Вы тут уже шесть лет?

— Нет, перед тем жил в Таиланде.

— Тоже исследовательская работа?

— Да. Вроде того… — Если он всегда бывал так неразговорчив, то сколько же времени у него уходило на то, чтобы выяснять нужные факты!

— Как мочеиспускательная статистика?

— Сегодня целых четыре минуты тридцать секунд, — ответил он. И добавил с хмурым видом: — И день еще не кончился. — Он поднял стакан с виски. Когда отгремел очередной раскат грома, он продолжал, явно хватаясь за любую тему, чтобы заполнить паузу: — Так, значит, Формоса вам не понравилась?

— Да. Хотя, может, для рыбной ловли она и хороша.

— Для рыбной ловли! — с презрением воскликнул он. — Для контрабанды, хотите вы сказать!

— Я беспрерывно слышу про контрабанду. Чем именно?

— Контрабанда — национальный промысел Парагвая, — пояснил он. — Она дает почти столько же дохода, что и матэ́ [176] Парагвайский чай и тонизирующий напиток. , и гораздо больше, чем укрытие военных преступников, имеющих счет в швейцарском банке. И уж несравненно больше, чем мои исследования.

— А что провозится?

— Шотландское виски и американские сигареты. Вы добываете себе агента в Панаме, а тот закупает товар оптом и доставляет самолетом в Асунсьон. Товар помечен клеймом «транзит», понимаете? Вы платите небольшую пошлину в международном аэропорту и погружаете свои ящики на частный самолет. Не поверите, сколько сейчас в Асунсьоне частных «дакот». Затем ваш пилот перелетает через реку в Аргентину. В каком-нибудь estancia [177] Поместье (исп.). , в нескольких стах километров от Буэнос-Айреса, самолет приземляется — почти у всех имеется частная посадочная площадка. Построенная, может, и не специально для «дакот», но тут уж пилот берет риск на себя. Товар переносится на грузовики — и делу конец. А вас ждут не дождутся агенты по продаже. Правительство разжигает их ненасытность пошлинами в сто двадцать процентов.

— А при чем здесь Формоса?

— Формоса — это для мелкой сошки, которая старается для себя на речных путях. Не все товары, поступающие из Панамы, следуют дальше в «дакотах». Какое полиции дело, если некоторые ящики осядут здесь. Зато шотландское виски в лавках Асунсьона дешевле, чем в Лондоне, а уличные мальчишки продадут вам хорошие американские сигареты по пониженной цене. Нужно только обзавестись гребной шлюпкой и связным. Но в один прекрасный день вы вдруг устаете от этой игры — может, пуля просвистела слишком близко, — и тогда вы покупаете долю в «дакоте» и начинаете ворочать большими деньгами. Ну как, соблазняет, Генри?

— Я не прошел необходимой подготовки в банке, — ответил я и при этом подумал о тетушке, о ее чемоданах, набитых банкнотами, о золотом бруске — а может, и было что-то заложено в моей крови, отчего такая карьера, обернись все иначе, могла показаться мне привлекательной? — Вы хорошо в этом во всем разбираетесь, — сказал я.

— Входит в сферу моих социологических исследований.

— А вы никогда не пробовали взглянуть на это дело изнутри? Где же зов предков, Тули, Дикий Запад и все такое? — Я поддразнивал его, потому что он мне нравился. Мне в голову бы не пришло поддразнивать майора Чарджа или адмирала.

Он бросил на меня долгий грустный взгляд, как будто ему хотелось сказать мне правду.

— С моей работой на «дакоту» не накопишь. Да и риск для иностранца. Генри, чересчур велик. Эти ребята иногда ссорятся, и тогда начинаются угоны самолетов, перехват товаров. Или полиция вдруг становится не на шутку прожорливой. В Парагвае исчезнуть легко и не обязательно исчезать. Кто будет поднимать шум из-за одного-двух трупов? Генерал обеспечил мир — что и требуется людям после гражданской войны. А один лишний покойник никого не волнует. Дознание в Парагвае не производится.