Кен Фоллетт - Столпы Земли

Монахи, священники, приор Филип один за другим вошли в комнату. Кто-то сел на скамьи, остальные остались стоять вдоль стен. Уильям не стал возражать: напротив, чем больше людей будет присутствовать – тем лучше; ведь главной целью этой встречи было показать при свидетелях, что Томас отказался подчиниться королевскому приказу.

Когда все заняли свои места, архиепископ обратился к Реджинальду:

– Повтори еще раз.

– Именем короля я приказываю тебе прибыть в Винчестер и ответить на выдвинутые против тебя обвинения.

– О каких обвинениях идет речь? – тем же спокойным тоном спросил Томас.

– Ты обвиняешься в государственной измене.

Архиепископ покачал головой:

– Генриху не удастся устроить надо мной суд. Я не совершал никаких преступлений. Бог свидетель.

– Ты отлучил от Церкви слуг Его Величества.

– Это сделал не я, а Папа.

– Ты также лишил многих епископов их постов.

– Я милосердно предложил им вернуться. Но они отказались. Хотя мои предложения остаются в силе.

– Ты поставил под угрозу преемственность власти, осудив коронацию сына монарха.

– Ничего подобного я не совершал. Архиепископ Йоркский не имеет права короновать кого-либо, и Папа вынес ему порицание за подобную вольность. Но никто никогда не говорил, что коронация была недействительной.

– Одно следует из другого, ты, чертов тупица! – не выдержал Реджинальд.

– Ну все, довольно, с меня хватит! – сказал архиепископ.

– А мы по горло сыты тобой, Томас Бекет! – заорал Реджинальд. – Видит Бог, как ты надоел нам своей самонадеянностью, своими смутами и изменами!

Томас встал.

– Мои замки заняты людьми короля! – возмутился он. – Король же забирает себе всю арендную плату, которая причитается мне! Архиепископу приказано не покидать пределов Кентербери! И вы еще смеете заявлять, что ваше терпение кончилось?

Один из священников попытался вмешаться:

– Милорд, давайте обсудим все в узком кругу...

– С какой целью? – оборвал его Томас. – Они требуют от меня того, что я не обязан делать и не сделаю ни при каких условиях.

На шум сбежались все, кто был во дворце; они толпились в дверях с широко открытыми от удивления глазами. Спор продолжался довольно долго, и собравшиеся могли теперь засвидетельствовать, что Томас отказался подчиниться королевскому приказу. Уильям сделал знак Реджинальду. Жест был почти неуловимым, но приор Филип заметил его и очень удивился, сообразив, что за главного здесь не Реджинальд, а Уильям.

Реджинальд монотонно произнес, словно читал по написанному:

– Архиепископ Томас, ты больше не находишься под защитой короля. – Он развернулся и скомандовал: – А теперь всем освободить помещение!

Никто не тронулся с места.

– Вам, монахи, – продолжал он, – я приказываю именем короля сторожить архиепископа и не дать ему улизнуть.

Конечно же они откажутся. Уильям это прекрасно понимал. Но именно их неповиновение и нужно было ему: он молил Бога, чтобы Томас попробовал бежать, и тогда было бы легче покончить с ним.

Реджинальд повернулся к управляющему, Уильяму Фицнилу, который был, кроме всего, еще и личным телохранителем архиепископа.

– Ты арестован, – объявил он ему, схватил за руку и вывел из комнаты. Тот не сопротивлялся. Уильям и остальные рыцари вышли следом.

Они сбежали по ступенькам и выскочили из дома. Рыцарь Ричард все еще стоял на страже у крыльца. Уильям ломал голову, что делать с управляющим.

– Ты с нами? – спросил он его.

Человек был напуган до полусмерти.

– Да, если вы за короля!..

Пожалуй, в таком состоянии он ни для кого не представляет опасности, решил Уильям. И приказал Ричарду:

– Глаз с него не спускай. Из дворца никого не выпускать. Дверь держи закрытой.

А сам побежал к шелковице, где остальные рыцари уже натягивали на себя доспехи и застегивали пояса с мечами. Вот он, долгожданный момент, думал он со странной смесью азарта и страха, сейчас мы вернемся обратно и покончим с архиепископом Кентерберийским. О Боже! Уильям уже давно не надевал шлем, и края кольчуги, которые прикрывали шею и плечи, все время задирались. Он проклинал свои неловкие корявые пальцы. Возиться с железками было некогда. Заметив неподалеку какого-то мальчишку, который, раскрыв рот, смотрел на него, Уильям крикнул:

– Эй, ты! Тебя как зовут?

Мальчуган обернулся, посмотрел в сторону кухни, словно сомневался, отвечать ему или нет, и наконец сказал:

– Роберт, мой господин. Все зовут меня Роберт Свирель.