Кен Фоллетт - Столпы Земли

Сегодня епископ обязан был присутствовать на освящении нового собора, иначе могло показаться странным, что такое важное духовное лицо не приехало приветствовать собравшихся на церемонию знаменитых гостей. Прибыли несколько епископов из соседних епархий, влиятельные аббаты и приоры.

Архиепископ Кентерберийский Томас Бекет не смог почтить своим присутствием торжественное богослужение: он напрочь рассорился со своим старым другом королем Генрихом и вынужден был бежать из страны и искать убежища во Франции. Спор вышел из-за разного толкования многих законов, но главным противоречием были разные взгляды каждого на то, какой должна быть власть короля: ограниченной или абсолютной. Примерно об этом же и Уильям не раз спорил с Филипом: Хамлей считал, что граф мог всегда поступать так, как ему хочется, на то он и граф. Таким же хозяином в королевстве хотел себя видеть и Генрих. А приор Филип и Томас Бекет оба склонялись к тому, чтобы власть правителей была ограничена.

Епископ Уолеран был из тех духовных лиц, которые всегда стоят на стороне правителей. Власть в его понимании для того и давалась, чтобы ею пользоваться. Поражения, которые он терпел на протяжении трех десятилетии, никак не поколебали его уверенности в том, что он был и остается проводником Божьей воли на земле, как не убавили его решимости и дальше исполнять свою святую обязанность. Уильям чувствовал, что епископ, даже участвуя в освящении собора в Кингсбридже, не оставляет мысли о том, как бы отравить Филипу торжественный момент.

От долгого стояния у Уильяма разболелись ноги, и он решил немного пройтись. В Ширинге, когда он бывал в церкви, Уолтер носил за ним стул, чтобы можно было присесть и дать отдых ноющим ногам, а то и вздремнуть. Здесь же люди шумно разговаривали друг с другом, живо обсуждали свои дела, заводили знакомства. Уильям неспешно прохаживался среди собравшихся, заискивающе улыбаясь сильным мира сего, вызывая робость у тех, кто был слабее его, и внимательно прислушивался к разговорам. Былого страха в сердцах людей его появление больше не вызывало, но как шерифа его еще побаивались и к мнению его относились с почтением.

Богослужение, казалось, длилось бесконечно долго. Во время большого перерыва монахи обошли церковь снаружи, окропив ее стены святой водой. Ближе к окончанию службы Филип объявил о назначении суприора: им стал брат Джонатан, монастырский сирота. Ему было уже около тридцати пяти, и он своим необычайно высоким ростом все больше напоминал Филипу Тома Строителя: того тоже отличал гигантский рост.

Когда церемония освящения подошла к концу, знатные гости задержались в южном нефе, и все остальные дружно ждали во дворе их появления. Уильям, прихрамывая, присоединился к толпе. Были времена, когда он держался на равных с епископами, а теперь вынужден был отвешивать поклоны рыцарям и искать знакомства с мелкими землевладельцами. Епископ Уолеран неожиданно отвел его в сторону и спросил:

– Кто этот новый суприор?

– Монастырский сирота, – ответил Уильям. – Всегда ходил в любимчиках у Филипа.

– Слишком молод для такого поста.

– Филип был еще моложе, когда стал приором.

Уолеран выглядел задумчивым.

– Монастырский сирота, – проговорил он. – Напомни-ка мне поподробнее.

– Когда Филип приехал в наши края, он привез с собой совсем еще крохотного ребенка.

Лицо Уолерана прояснилось, он вспомнил:

– Боже милостивый, ну конечно же! Я совсем забыл о ребенке Филипа. Как же так, у меня это напрочь вылетело из головы.

– Больше тридцати лет все-таки прошло. И потом, какое это может иметь значение?

Епископ окинул Уильяма своим презрительным взглядом, который всегда был так ненавистен шерифу и который, казалось, говорил сейчас: «Бык ты безмозглый, неужели даже такие простые вещи до тебя не доходят?» Уильям почувствовал ноющую боль в ноге и переступил, чтобы хоть немного унять ее.

– А откуда же взялся этот ребенок? – спросил Уолеран.

Уильям, с трудом проглотив обиду, ответил:

– Если мне не изменяет память, его нашли брошенным неподалеку от старого лесного монастыря, где раньше жил Филип.

– Так, так, уже лучше. – В голосе Уолерана звучал азарт охотника.

Уильям все еще не понимал хода его мыслей.

– Ну и?.. – угрюмо спросил он.

– А тебе не кажется, что Филип воспитывал ребенка так, как если бы он был его собственным?

– Похоже.

– А теперь он сделал его су приором.

– До того Джонатана избрали монахи на собрании капитула. Мне кажется, они его очень уважают.