Кен Фоллетт - Столпы Земли

В полдень Филип зазвонил в колокол на обед, и, пока все подкреплялись, они с Джеком снова обошли стройку. Хотя работали люди споро, но до завершения было еще очень далеко. Каменные стены едва поднимались над землей, земляные валы были, скорее, похожи на низенькие холмики, а деревянный забор то здесь то там зиял огромными брешами.

Когда осмотр был закончен, Филип спросил:

– Как думаешь, управимся к сроку?

Все утро Джек старался держаться бодро, видом своим показывая, что все идет как задумано, но сейчас вынужден был смотреть на все более трезво.

– Если и дальше так пойдет, то не успеем, – почти безнадежно произнес он.

– Что можно сделать, чтобы ускорить работу?

– Единственный способ строить быстрее – это строить хуже. Так было всегда.

– Тогда давай строить хуже – вот только как?

Джек вслух размышлял:

– Сейчас у нас каменщики строят стены, плотники – деревянные заборы, простые рабочие насыпают земляной вал, остальные горожане – на подхвате. Но ведь большинство плотников вполне могут класть прямые стены, а рабочим по силам соорудить забор. Так давай отправим всех плотников в помощь каменщикам, рабочих – на строительство заборов, а жителей пошлем на рытье рвов и возведение земляных валов.

А как только работа наладится, подключим монахов, пусть тоже возьмутся за лопаты.

– Согласен.

Пока все заканчивали обедать, Джек с Филипом раздавали новые команды. Да, пожалуй, это будет не только самая дрянная стена в Англии, подумал Джек: если она простоит хотя бы неделю, это будет настоящим чудом.

Ближе к середине дня на людей стала наваливаться усталость. Особенно тяжело было тем, кто работал с самой ночи. Праздничное настроение сменилось холодным упорством и решимостью во что бы то ни стало успеть со строительством. Каменные стены медленно, но верно росли, ров становился все глубже, прорехи в деревянном заборе заделывались. Когда солнце стало клониться к закату, все ненадолго прервались поужинать, и снова закипела работа.

Стало совсем темно, а до конца было еще неблизко.

Филип выставил дозоры и приказал всем, кроме охраны, идти поспать пару часов. В полночь он по звону колокола соберет людей вновь. А пока измученные люди разбредались по домам.

Джек пошел к Алине. Ни она, ни Ричард еще не спали.

– Возьми Томми и уходите в лес. Спрячьтесь, – сказал он.

Эта мысль не покидала его весь день. Поначалу он, правда, отбросил ее, но время шло, и он постоянно возвращался в памяти к тому страшному дню, когда Уильям сжег овчинную ярмарку; в конце концов он решил отослать Алину из города.

– Я останусь, – твердо сказала она.

– Алина, послушан, я совсем не уверен, что нам удастся спасти город, и не хочу, чтобы ты была здесь, если Уильям Хамлей, не дай Бог, прорвется через наши укрепления.

– Но я не могу уйти, когда ты поднимаешь каждого, кто способен сражаться, на защиту, – возразила Алина, и слова ее звучали очень разумно.

Но до разумности Джеку уже давно не было дела.

– Если ты уйдешь сейчас, никто не заметит.

– Зато потом догадаются.

– К тому времени все уже закончится.

– Это было бы бесчестно.

– Какое там бесчестье! – закричал Джек. Он сходил с ума от отчаяния, не в силах найти слов, чтобы убедить ее покинуть город и с прятаться. – Я не хочу, чтобы ты рисковала собой!

Его крик разбудил Томми, тот заплакал. Алина взяла его на руки и стала качать.

– Я не думаю, что в лесу мне будет намного спокойнее, – сказала она.

– Уильям не полезет в лес. Ему нужен город.

– Он будет искать меня.

– Ты спрячешься на своей поляне. Дорогу туда не знает никто.

– Уильям может случайно на нее наткнуться.

– Послушай меня: там тебе будет намного спокойнее, чем здесь. Я-то знаю.

– И все равно я никуда не уйду.

– Нечего тебе здесь делать, – отрезал Джек.

– Я остаюсь, – ответила она и, словно не обращая внимания на его грубость, ласково улыбнулась.

Джек чуть не выругался. Спорить с ней, когда она приняла решение, было бесполезным занятием: упрямая как ослица, подумал он. Но вместо этого вслух умоляюще проговорил:

– Алина, прошу тебя, я очень боюсь того, что может случиться завтра.

– Я тоже боюсь, – ответила она. – Так что будем бояться вместе.

Джек очень хотел теперь как-то уступить ей, но он был чересчур взволнован.

– Да иди ты к черту! – со злостью рявкнул он и вылетел из дома.

Он постоял немного на улице, вдыхая ночной воздух. Вскоре волнение улеглось. Но тревога не покидала его, хотя и сердиться на Алину было глупо: завтра они оба могут умереть.