Кен Фоллетт - Столпы Земли

Этот осмотр весьма озадачил Алину, однако она подчинилась: особого вреда он ей не причинит, а после всех неудачных попыток найти работу она не хотела из-за своей несговорчивости вновь оказаться выброшенной на улицу. Сняв плащ, она бросила его на скамью и осталась стоять в старом полотняном платьице, подаренном женой лесника.

Кейт зашла Алине за спину. Она почему-то казалась пораженной.

– Дорогуша, ты никогда больше не будешь нуждаться в деньгах, как и ни в чем другом. Если ты станешь у меня работать, мы обе будем богатыми.

Алина нахмурилась. Это было похоже на бред. Все, что она хотела, – это наняться прачкой, кухаркой или швеей; непонятно, каким образом она могла сделать кого-то богатым.

– О какой работе ты говоришь? – поинтересовалась девушка.

Кейт стояла сзади. Она пробежала руками по бокам Алины, ощупала ее бедра, затем придвинулась к ней так близко, что Алина почувствовала, как к ее спине прижались груди Кейт.

– У тебя чудесная фигура, – прошептала женщина. – И кожа такая нежная. Сдается мне, ты из благородных, верно?

– Мой отец был графом Ширингом.

– Бартоломео! Ну и ну! Помню его. Правда, моим клиентом он не был. Весьма почтенный человек твой папаша. Что ж, теперь я понимаю, почему ты оказалась в таком положении.

Итак, у Кейт были клиенты.

– Чем же ты торгуешь? – спросила Алина.

Кейт уклонилась от ответа. Она снова подошла к Алине спереди и посмотрела ей в глаза.

– Ты девственница, душечка?

Алина зарделась от стыда.

– Не смущайся, – успокоила ее женщина. – Вижу, что нет. Ну ничего. Девственницы дороже, но они недолго остаются ими. – Она положила руки Алине на бедра и, слегка наклонившись, поцеловала ее в лоб. – Ты такая аппетитная, хотя и сама того не ведаешь. Клянусь всеми святыми, ты неотразима. – Рука Кейт скользнула с бедра девушки на грудь, нежно погладила ее и слегка сжала; затем, подавшись вперед, женщина впилась ей в губы.

Алина все поняла: и почему та девица улыбалась Ричарду, и откуда Кейт получала деньги, и что она, Алина, должна будет делать, если станет здесь работать, и кто такая эта Кейт. Она чувствовала себя глупой, что не догадалась обо всем раньше. Какое-то время она позволила Кейт целовать себя – все это так отличалось от того, что делал Уильям Хамлей, что она даже не сразу отпрянула, – но все же это было не то, что она должна делать, чтобы заработать деньги. Алина вырвалась из объятий Кейт.

– Ты хочешь, чтобы я стала шлюхой! – возмутилась она.

– Дамой для наслаждений, дорогуша, – сказала Кейт. – Ты будешь поздно вставать, красиво одеваться, делать мужчин счастливыми и богатеть. Ты была бы одной из лучших. Ты так хороша... Ты могла бы иметь все, что угодно, все, что угодно. Поверь мне, я знаю.

Алину передернуло. В их замке всегда шатались одна-две шлюхи – они были необходимы в таких местах, где жило слишком много мужчин без своих жен, – и все относились к ним как к низшим из низших, как к самым ничтожным. Но даже не их низкое положение заставило Алину содрогнуться, а мысль о том, что за пенни к ней будут приходить и насиловать ее такие же подонки, как Уильям Хамлей. В ней вновь ожили воспоминания о его большом теле, навалившемся на нее, в то время как, лежа с раздвинутыми ногами, она тряслась от ужаса и отвращения в ожидании, когда он проникнет в нее. С новой силой Алина ощутила весь кошмар пережитой сцены, и ее выдержка и уверенность в себе исчезли без следа. Она почувствовала, что, если пробудет здесь еще хоть минуту, это повторится вновь. Поддавшись паническому порыву выбраться отсюда, она попятилась к двери, боясь, что Кейт на нее может обидеться, боясь вызвать чей-либо гнев.

– Извини, – забормотала она. – Пожалуйста, прости меня, но я не могу этого делать...

– Подумай! – весело уговаривала ее Кейт. – А надумаешь, приходи. Я буду здесь.

– Спасибо, – пролепетала Алина и, найдя наконец дверь, выбежала.

Промчавшись вниз по ступенькам, она подскочила к двери первого этажа, распахнула ее, но войти побоялась.

– Ричард! – позвала Алина. – Ричард, выходи!

Ответа не было. В еле-еле освещенном помещении виднелись лишь какие-то расплывчатые силуэты женских фигур.

– Ричард! – в истерике завизжала она. – Где ты?

Вокруг стала собираться толпа зевак, что еще больше встревожило ее. И тут появился Ричард. В одной руке он держал чашу с элем, а в другой – куриную ножку.

– Что случилось? – с набитым ртом едва выговорил он, явно недовольный, что его побеспокоили.