Кен Фоллетт - Столпы Земли

Том, наклонившись над столом, подался вперед и прошептал:

– Они говорят, что ты вступила во внебрачную связь. – Он молил Бога, чтобы их никто не услышал.

– Я вступила во внебрачную связь? – громко переспросила она. – А как насчет тебя? Разве этим монахам неизвестно, что для того, чтобы вступить в связь, нужны двое?

Сидевшие поблизости люди засмеялись.

– Тише! – поморщился Том. – Они говорят, что мы должны пожениться.

Она в упор посмотрела на него.

– Если бы это было все, ты не выглядел бы таким жалким, Том Строитель. Выкладывай остальное.

– Они хотят, чтобы ты исповедалась в своем грехе.

– Притворные извращенцы! – с омерзением воскликнула она. – Каждую ночь проводят друг у друга в задницах, а потом у них хватает наглости называть то, что мы делаем, грехом.

Смех в трапезной усилился. Работники прекратили свои разговоры и принялись слушать Эллен.

– Не так громко, – взмолился Том.

– Как я понимаю, они хотят, чтобы я еще и принесла публичное покаяние. Им бы только унизить меня. Что им еще нужно? Давай, говори правду! Ведьме лгать нельзя.

– Перестань! – зашипел Том. – Этим ты только делаешь хуже.

– Тогда говори.

– Нам придется год прожить порознь, и ты должна будешь соблюдать целомудрие...

– Да нассать мне на это! – закричала Эллен.

Теперь на них уже смотрели все.

– И на тебя мне нассать, Том Строитель, – не унималась она. Только сейчас до нее дошло, что она была в центре всеобщего внимания. – И на всех вас тоже! – крикнула она сидевшим за столом работникам. Большинство из них весело улыбались. На нее было трудно обижаться, возможно, потому, что раскрасневшееся лицо и золотистые глаза делали ее такой очаровательной. Эллен встала. – Нассать мне на Кингсбриджский монастырь! – Под гром аплодисментов она вскочила на стол и пошла вдоль него. Обедавшие работяги с хохотом убирали с ее дороги свои миски с супом и кружки с пивом и, когда она проходила, ставили их обратно. – Нассать мне на приора! – продолжала Эллен. – И на его помощника нассать, и на ризничего, и на регента хора, и на казначея, и на все их дела и указы, и на их сундуки, полные серебряных монет! – Она дошла до конца стола. Рядом стоял другой стол, поменьше, на котором лежала раскрытая книга и за которым во время монашеской трапезы обычно сидел один из братьев и читал вслух. На него-то Эллен и перепрыгнула с обеденного стола.

Том вдруг понял, что должно было произойти дальше.

– Эллен! – заорал он. – Не надо! Пожалуйста...

– Нассать мне на Завет Святого Бенедикта! – визжала она изо всех сил. Затем, задрав юбку, она подогнула колени и стала мочиться прямо на раскрытую книгу.

Находившиеся в трапезной мужчины ревели от хохота, стучали кулаками по столу, топали ногами, выли, свистели и улюлюкали. Том не был уверен, разделяют ли они презрение Эллен к священному Завету или просто им доставляет удовольствие смотреть на красивую женщину, выставившую себя на всеобщее обозрение таким образом. В ее бесстыдной вульгарности было что-то эротическое, но в то же время невозможно было удержаться от волнения, глядя, как кто-то открыто оскверняет книгу, которую монахи считали своей святыней. Но какая бы на самом деле причина ни была, а зрелище им нравилось.

Эллен спрыгнула со стола и под бурю оваций выбежала в дверь.

Все разом заговорили. Никто в жизни не видел ничего подобного. Том был шокирован и смущен: он знал, что последствия будут ужасными. Хотя в то же время не мог отделаться от восхищения: «Какая женщина!»

Мгновение спустя Джек вскочил и с чуть заметной усмешкой на своем распухшем лице помчался за матерью.

Том посмотрел на Альфреда и Марту. Вид у Альфреда был озадаченный, а Марта хихикала.

– Вы тоже ступайте, – сказал Том и вместе с детьми вышел из трапезной.

На улице Эллен нигде не было видно. Они нашли ее в доме для приезжих. Она сидела на стуле и ждала его. На ней был надет плащ, в руке она держала свою большую кожаную сумку. Она была спокойна и собранна. Когда Том увидел приготовленную сумку, сердце его похолодело, но он сделал вид, что ничего не заметил.

– За такие вещи прямая дорога в ад, – сказал он.

– А я в ад не верю.

– Я все же надеюсь, они позволят тебе исповедаться и принести покаяние.

– Я не собираюсь исповедоваться.

Он вдруг почувствовал, что больше не в силах сдерживать себя.

– О Эллен, не уходи!

Ее глаза были полны печали.

– Послушай, Том. До того как я повстречала тебя, у меня была пища, чтобы есть, и жилье, чтобы жить. Я ни от кого не зависела и была уверена в завтрашнем дне. И никто мне не был нужен. Но с тех пор, как мы вместе, я узнала такой голод, какого не испытывала за всю свою жизнь. Сейчас у тебя есть работа, но нет никакой уверенности в том, что это надолго: ведь у монастыря нет денег на строительство новой церкви, а значит, следующей зимой ты снова можешь оказаться на дороге.