Маргита Фигули - Вавилон

Поскольку Телкиза безошибочно угадывала, на чем в душе Валтасара выгоднее сыграть в тот или иной момент, то она придвинулась вплотную к нему и почти шепотом спросила:

— Помнишь ли, Валтасар, как мы играли цветными камешками под сикоморами, кедрами и пальмами? Валтасар взял ее за руку.

— Помнишь ли, как ты обещал мне, что будешь царем, а я — царицей Халдейской державы?

— Телкиза…

— Конечно же, ты помнишь, как мы играли в царя и царицу и ни ты, ни я не желали слушать друг друга, потому что оба мы были отчаянно упрямы. Наконец, ты швырнул в траву самые красивые камешки, чтобы отомстить мне. А потом долго отыскивал их и жалел, что огорчил меня. А когда ты собрал их снова, то не отдал мне, а сказал, что еще подумаешь. Я оставила тебя раздумывать, а сама побежала играть с другими детьми из благородных фамилий. И ты страшно рассердился, грыз зубами камни, бросился на землю и выл, как шакал. Когда ты совсем выдохся, тебя, измученного, отнесли в детскую, и там ты крепко уснул.

Рассказывая, она с лукавой нежностью льнула к нему и обвивала руками его шею, пока и он не обнял и страстно не прижал ее к себе.

Уже в его объятиях она рассмеялась.

— Ты всегда был таким и таким остался, только ты царь, а я не царица Халдейской державы, и в то время как я тоскую по тебе, ты тоскуешь по многим другим.

Как будто и не бывало сегодняшних событий, как будто кто-то стер самую память о них — Валтасар смотрел как зачарованный на ее лицо, покоряясь ее обаянию:

— Я, конечно, глупец, что думаю о других, когда существуешь ты. Ни одна не сравнится с тобой. Даже те, с Кипра, которых украл у меня Кир, даже они. Ты должна была быть халдейской царицей, ты должна была быть моей женой. Я любил бы тебя одну, а ты меня. Я пламенно любил бы тебя.

Он любовался ею, однако незаметно к нему вернулись назойливые думы о красавицах, которых захватил Кир. Он устремил взгляд поверх ее головы куда-то на север и с вожделением прошептал:

— Но эти киприотки, говорят, подобны сочной мякоти винограда. Говорят, они превосходят всех на свете, а таких у меня еще не было.

Глаза его напоминали меркнущий очаг, в них тлела печаль ребенка, у которого отняли игрушку.

Телкиза знала, что Валтасар неистовствовал из-за кипрских девушек, а выдумку о его речи на вечернем совещании сочинила сама. Она пришла в Муджалибу укротить царя и настроить его на деловой лад. С этой же целью она приготовилась хорошенько припугнуть Валтасара.

— Я слышала, — начала она, — что Кир задержал корабли, захватил все товары и девушек, которых финикийские купцы везли тебе. Ты думаешь, что Кир завладел самыми прекрасными женщинами в мире. Уверяю тебя, ты заблуждаешься. Я знаю, что есть племена, чьи женщины превосходят кипрских.

Снова поглощенный мыслями о киприотках, Валтасар почти не слушал Телкизу. Он упорно сверлил взглядом стену гостиной, которая закрывала от него северные дали.

Но Телкиза продолжала:

— Это женщины скифов с берегов Черного моря. Они стройны, как ели, и ездят верхом не хуже мужчин. Они сражаются с врагами за своего царя и носят оружие, как халдеи. Но не это главное.

Валтасар покачал головой.

— Не это главное, послушай, что я скажу дальше.

Царь обнаружил некоторую заинтересованность.

— Слушай хорошенько, не пропусти ни слова. Валтасар поднял голову, как настороженный олень в лесу.

— Эти женщины с берегов Черного моря из племени, которое зовут скифами. Они сложены безупречно, и тело их свежо и гладко, потому что они натирают его кедровым и кипарисовым маслом. Телкиза, в знак признательности, может подарить тебе одну скифскую женщину, как ты когда-то дарил ей цветные камешки.

Эти слова произвели на Валтасара впечатление.

Он прикрыл глаза и встал.

Еще недавно он упивался кипрским вином, чтобы почувствовать в его букете аромат тех, которые нежились под кронами деревьев, подобно зрелым плодам. Теперь его манило пойти в парк, чтобы вдохнуть аромат кедров и представить себе женщин, умащивающих себя кедровым маслом, чтобы тело было гладким и благовонным.

— Правда, — напомнила ему Телкиза, — сейчас тебя ждут государственные дела. Тебе придется одеться и пойти к советникам, но когда ты вернёшься, скифка будет тебя ждать, в Муджалибе. Если только это будет угодно тебе.

— Я хочу ее, Телкиза, — подтвердил он. Телкиза горько усмехнулась, но главное — свой долг перед царским двором и государством она выполнила. Еще раз, будто невзначай, она напомнила ему, что предстоит ему сделать в эти роковые минуты. Одеться, отправиться на заседание и настаивать на решительной обороне державы. Когда он завершит совет так, как подобает истинному и прославленному властелину, он с чистой совестью может отдаться наслаждению.