Евгений Федоров - Ермак

Старший посольства, темноглазый старичок бек, сухой с жилистой шеей, недовольно поджал бритые сухие губы. «Бек Тагинь, его отец и дед говорили только с ханами, а не с его челядинами! — надменно думал он. — Почему не допускают к московскому князю?»

Но внешне старший посол сдерживался, стараясь скрыть волнение и сохранить важность своей особы. Однако он довольно крякнул, когда сбежавшие с крыльца Приказа пристава в малиновых однорядках учтиво помогли ему слезть с лошади и под руки повели на крыльцо. За Тагин-беком с замкнутыми бронзовыми лицами двинулись младшие беки.

Думный дьяк Висковатов в малиновой ферязи с пристегнутым высоким опашнем, расшитым жемчугом, поразил посольство сановитостью, дородностью. Но еще больше удивились послы, когда он низко поклонился им и приветливо спросил по-татарски:

— Здорово ли ехали? Не было ли помех в пути? Хорошие ли корма были и все ли с достойным почитанием встречали вас?

Бек Тагинь улыбнулся, лицо его посветлело.

— Якши, чах якши! — прижимая руки к сердцу, кланяясь, ответил посол. Его холодные, умные глаза и реденькая бородка клином понравились думному дьяку. «Мудр и в меру хитер старик», — быстро сообразил он и перешел к дальнейшим расспросам:

— Как здравствует хан сибирский Едигер и брат его бек Булат. Оказана мне нашим государем великая честь дознаться о здоровье их.

— Якши, чах якши! — снова повторил посол, и частые морщинки собрались вокруг улыбающихся глаз. Он, в свою очередь, по велению хана, осведомился о здоровье царя.

Долго, со всем осмотрением, дабы не уронить чести своих властителей, думный дьяк и сибирские послы толковали о самых ненужных делах, маскируя истинные замыслы. Висковатов — терпеливый и весьма обходительный — умел всякими важностями обставлять прием беков. Наконец, беки поднялись с ковров и, кланяясь, оповестили:

— Прибыли мы от мудрого хана Едигера и брата его бека Булата оповестить о радостях их и поздоровать царя Руси на царствах Казанском и Астраханском. Велика и сильна Русь!

Думный дьяк и подьячие отвечали единодушно:

— Рады то слышать от вас, послов разумного хана Сибири, который печется денно и нощно о своем царстве.

Висковатов вздохнул и встретился взглядом с беком Тагинем. Старик понял и властно крикнул юному татарину в нарядном бешмете и лисьем малахае. Тот проворно передал сверток. Из него посол извлек грамоту и развернул ее.

— Вот письма хана Едигера к старшему брату его, царю Ивану, — с большой почтительностью оповестил бек Тагинь. Думный дьяк не менее почтительно принял грамоту и торжественно объявил:

— Сию челобитную досточтимого хана Едигера доставлю великому государю и оповещу вас о дальнейшем.

На том первый прием в Посольском приказе окончился. Послы отбыли на подворье и стали ждать, а ждать им пришлось долго. Татарскую грамоту подьячие перевели на русские словеса. Затем царь вызвал к себе Висковатова и выслушал эту грамоту наедине. В ней писалось:

«Здороваем великого государя Руси на царствах Казанском и Астраханском. Просит хан Едигер и его брат бек Булат и ото всей Сибирской земли, чтобы государь их князей и всю землю Сибирскую взял под свое имя и от сторон ото всех заступил и дань свою на них наложил и сборщикаа дани своего прислал, кому дань собирать»…

Иван Васильевич остался доволен и послам хана Едигера устроил прием во дворце. Когда пристава объявили об этом, бек Тагинь надел лучший бешмет, подхваченный поясом с золотыми бляхами. На бритой голове татарина бархатная тюбетейка, расшитая жемчугом. Сбоку кривой ятаган в ножнах, крытых зеленой кожей. В мягких желтых сапогах с загнутыми носками он тихо расхаживал по хоромам и повторял на разные лады: «Якши, чах якши!..»

Едигеpовы послы въехали в Кpемль на конях чеpез Боpовицкие воpота, дивясь кpепости пpозpачной легкости зубчатых стен с бойницами и высоких башен, кpытых глазуpью. Двоpец поpазил их обшиpностью и множеством стpоений.

Не доезжая кpасного кpыльца, татаp попpосили сойти с коней. Все беки долго пеpеговаpивались со стаpшим послом Тагинем. Он сеpдито воpчал. Однако окольничий стpого сказал стаpому беку:

— Ты, умудpенный жизнью князь, знаешь, что потpебно чтить стpаны! Не победителями сюда въехали, а данниками Pуси…

Татаpы поспешно слезли с коней и пешком добpались до кpасного кpыльца. И тут бек Тагинь заспоpил с пpидвоpными, котоpые заставляли послов снять оpужие.

Татаpин пpепиpался с окольничими:

— Я к хану Едигеpу хожу с клынчом, и к цаpю можно!