Антанас Венуолис - Перепутья

Не хотели древние литовцы умирать в своих избах да в своих хозяйствах: старые и слабые прятались в непроходимых лесах и болотах; мужчины, способные владеть оружием, оседлав коней и махнув рукой на все свое богатство, отправлялись в ближайший замок или боярское имение. Другие собирались в отряды побольше и поменьше, преграждали путь врагу в лесах и на болотах, набрасывались на недругов из засады и или сами погибали, или без пощады убивали противника. Воевали и защищались все.

Беженцы, старики и женщины с детьми, застигнутые в лесах и на болотах, знали, что враг жесток, что он не знает пощады, и поэтому никогда не сдавались, до последнего вздоха отбивались оружием, пускали в ход ногти, нередко даже так и умирали, стиснув шею своего убийцы пальцами, вцепившись в него зубами. Крестоносцы тоже знали упорство литовцев, их ненависть к своим врагам и живучесть. Поэтому если некоторых они не успевали прикончить, то старались хотя бы гак изувечить, чтобы женщины больше не рожали, а мужчины — не сели на быстрого коня и не взяли в руки оружие. Упрямцев и смельчаков убивали не сразу, а с живых сдирали кожу, вырезали на груди кресты и, переломав кости, оставляли в муках ждать смерти.

Длинный и кровавый счет могли предъявить крестоносцы литовцам за минувшие два века, и не знали они пощады к побежденным. Но не были милосерднее и помогающие крестоносцам чужеземцы — англичане, французы, саксонцы, баварцы, бургундцы и другие рыцари, которые искали спасения и отпущения грехов, никогда прежде в Литве не бывали, литовцев даже в глаза не видели и никаких столкновений или ссор с ними не имели. Литовцев они считали врагами потому, что те были язычниками! И какой-нибудь чужеземец в сверкающем шлеме и доспехах, благородный рыцарь с родовым гербом и священными реликвиями на своем щите, проникался жалостью к мошке и собаке, но язычников уничтожал как саранчу. И никакая логика тех времен, никакая философия не осуждала такую жестокость, и не вздрагивало сердце ни у папы римского, ни у императора при известии о том, что мечом и огнем опустошены большие пространства, населенные язычниками. Если позже на выжженных землях находили несколько сотен человек и крестили их, в христианских соборах звучало «Te deum laudamus», и все ликовали, ибо это означало, что крестоносцы достигли нескольких целей: разбили врага, мешавшего росту ордена, расширили владения, управляемые христианами, и проявили величайшую милость, но понятиям тех времен, к нескольким сотням человек, окрестив их.

Яростно напали на Литву банды крестоносцев и их чужеземных помощников. Поначалу дела у них шли неплохо. Всадники миснийского маркграфа Фридриха под его личным командованием напали на один замок на полпути между Каунасом и Кернаве и очень быстро овладели им. Другой такой же маленький замок осадили князья Силезии и после двухдневного штурма тоже взяли. Гарнизон защитников вырезали, людей сначала ограбили, потом окрестили, хотя все они уже были крещены Ягайлой.

Великий магистр ордена вместе с Глихенами, Плауэнами и князьями немецкого Приморья продирался сквозь дремучие леса и приближался к Тракай. Удачи сопутствовали союзникам и в столкновениях с войском Скиргайлы; и только однажды они встретили сильное сопротивление и с немалыми потерями были вынуждены отойти от Пуни. Выровняв фронт и до поры оставив в стороне Пуню, Алитус и Меркине, крестоносцы спешили в Тракай и Вильнюс.

Однако весь этот поход, все столь легкие победы теряли свое значение из-за действий князя Витаутаса. Князь не столько воевал, сколько выжидал и собирал бояр и людей Скиргайлы и Ягайлы. С каждым днем возрастало княжеское войско, а он вместо того, чтобы всем фронтом, как было договорено, двигаться на восток и прежде всего окружить Тракай и Вильнюс, до сих пор даже Кернаве не взял. Таким образом весь фронт повернул не на восток, а на северо-восток. И великий магистр в ожидании Витаутаса занимался грабежами и опустошением края.

Чтобы не вызвать подозрения крестоносцев и общее недовольство союзников, князь Витаутас из окрестностей Укмерге продвинулся на юг, в один осенний вечер со своими полками приблизился к Нерис и по берегу направился к Кернаве. Стараясь не выдать себя, передние части княжеского войска под командованием братьев Книстаутасов, рыцаря Греже и боярина Минтаутаса держались тихо и не разводили костров. Дорога проходила по высокому берегу реки. Князь Витаутас верхом на коне поднялся на один из Трех курганов и огляделся: на западе уже потухала вечерняя заря, а на юго-востоке, там, где свирепствовали крестоносцы и их союзники, во многих местах пылали пожары, и красные всполохи огня по всему небу отмечали области, которые уже захватили союзники.