Антанас Венуолис - Перепутья

Обычай рыцарских поединков еще не успел распространиться среди литовских, жемайтийских и белорусских бояр, хотя в последнее время в Вильнюсском крае, там, где были польские гарнизоны, и возле Немана, в замках крестоносцев, некоторые крещеные литовские и жемайтийские юноши уже успели заразиться этой модой.

Для участия в этих турнирах записались оба сына Книстаутаса, хотя младший, Манивидас, еще исповедовал свою старую веру; записались боярин Скерсгаудас и еще несколько литовских, жемайтийских и белорусских бояр из полков Витаутаса. Записались и многие чужеземцы, крестоносцы, а также рыцарь Греже. Когда он приехал в Мариенбург, его счастье, его Лайма Книстаутайте как бы начала отдаляться от него. Греже, как рыцарь крестоносцев, должен был держаться в стороне от литовцев и только изредка, благодаря счастливой случайности, встречался с Лаймой Книстаутайте. Другие молодые литовские и жемайтийские воины могли видеться с ней каждый день. Особенно тревожился рыцарь Греже насчет боярина Скерсгаудаса и теперь, записавшись на турнир, надеялся вызвать его на единоборство и обломать ему рога. Кроме того, не только литовцы и жемайтийцы вертелись вокруг Лаймы Книстаутайте; интересовались ею также чужеземные рыцари, графы и бароны.

Боярыня Книстаутене с дочерью неплохо чувствовали себя в обществе княгини Анны, но им, детям природы, перенесенным из Ужубаляйских болот и трясин в такой прекрасный город, в такой высокий замок, очутившимся среди такого множества славных рыцарей и знатных особ обоего пола, совсем здесь не нравилось. Да и слишком резкий переход от траура к роскоши и увеселениям подавлял и смущал их.

На тот же день одновременно с рыцарскими турнирами были назначены и другие торжества: крещение всех вновь прибывших в Мариенбург заложников и воинов Витаутаса. Желая показать чужеземцам, какой опорой христианства являются крестоносцы, устроители этих торжеств не поскупились на расходы и устроили все с необыкновенной, еще не виданной жемайтийцами роскошью. Но больше всего интересовало всех, особенно чужеземных рыцарей и вельмож, крещение семьи жемайтийского рыцаря сарацина Книстаутаса, погибшего под Вильнюсом. Многих интересовала его дочь Лайма, о красоте которой уже поговаривал весь Мариенбург. Были рыцари, которые только и ждали крещения сарацинки, чтобы объявить ее дамой сердца и мечом защищать ее красоту и добродетели.

Все эти слухи и приготовления волновали рыцаря Греже. Готовясь к турнирам, он ежедневно упражнялся на полях под Мариенбургом, тренировался с разным видом оружия: секирой, мечом и копьем; конным и пешим. Рыцарь Греже готовился сразиться с крестоносцами и с чужеземцами, со всеми, кто только посмеет посвататься к Книстаутайте или отобрать у него право быть ее рыцарем.

В назначенный день в костеле Мариенбургского замка состоялось крещение жемайтийцев, а позже, после всех торжеств, и турниры в специально огороженном месте.

Уже с самого утра начали собираться вокруг замка толпы любознательных горожан и селян. В замок и в самый костел пускали только избранных. Лайма Книстаутайте и ее мать приехали в костел в прекрасной коляске, вместе с княгиней Анной и княжной Софией. Их сопровождали верхом на конях князь Витаутас, множество литовских, жемайтийских и белорусских бояр. Витаутас ехал рядом с коляской княжны с левой стороны, а все остальные следовали сзади. И снова в толпе горожан и селян раздался шепот: "Wytowt… Wytowt… Herzog Wytowt", и люди обнажили головы. Всех интересовали княгиня Анна, княжна София и прекрасная сарацинка Книстаутайте. От ворот костельного двора до двери костела и дальше в самом костеле в два ряда стояли рыцари, которые приветствовали княжескую семью. Не маршалок ордена, не герцог Саксонский, не маркграф и не претендент на английский престол граф Дерби были в центре торжеств, а князь Витаутас, еще не имеющий даже постоянного титула. Орден пока что титуловал его только — Herzog Wygand.

Молитвенник княгини Анны в дорогом переплете держала в руках боярыня Книстаутене, четки — уважаемая фрау замка; длинный шлейф княгини несли два пажа, два немецких мальчика в черной одежде. На Книстаутайте было белое платье, а поверх него — шубка из дорогих мехов. Когда при входе в костел сестры монашенки сняли с нее соболей, она, в белом платье, перепоясанном широкой голубой лентой, в белых башмачках, в белом головном уборе, была похожа на мадонну, которая стояла на большом алтаре. Многие знатные рыцари и братья не могли оторвать от нее глаз и сокрушались, что она родилась сарацинкой.