Антанас Венуолис - Перепутья

— Вот это крестоносцы! Вот это крестоносцы! — еще сильнее заволновались жемайтийские бояре и стали бросать на крестоносцев яростные взгляды.

— Только я, светлейший князь, остался в живых и был вынужден показывать крестоносцам дорогу в замок боярина Книстаутаса!..

— И ты привел их? — грозно спросил князь Витаутас.

— Они силой заставили меня, князь, силой; избивали и мечом угрожали…

Рыцарь Греже, сидевший позади Витаутаса, вдруг побледнел, встал и забывшись обратился прямо к гонцу:

— А как теперь замок?

Жемайтиец поднял голову, но, увидев, что с ним заговорил крестоносец, растерялся и, ничего не ответив Греже, рассказывал князю:

— Потом я три дня водил их по пуще…

— А замок они все-таки взяли? — прервал его князь.

— Обманным путем, светлейший государь, коварством и обманом… А как они всех обманули, пусть расскажет гонец замка Шарка.

И Шарка рассказал, как был взят замок.

— А битва была только в замке? — спросил князь Витаутас.

— Только в замке, — ответил расстроенный Шарка.

— А как вы убежали из замка?

— Когда мы увидели, что крестоносцы взяли верх, сразу и убежали, светлейший государь. — И Кулгайлис с Шаркой рассказали, как они оба бежали через потайной ход.

Весь рассказ слышали не только бояре Витаутаса, но и жемайтийские воины, которые привели гонцов; воины теперь толпились возле шатра и шумели. Напрасно маршалок ордена посылал своих кнехтов сказать, чтобы они успокоились и ушли, — жемайтийцы не слушались.

— А где вы оба так долго пропадали? — снова спросил Витаутас.

— В лесу нас поймали всадники Скиргайлы и бросили в подземелье Тракайского замка, но мы обманули их. Всего два дня, как они отпустили нас, — оправдался Шарка и добавил; — Мы сказали, что бежим из Вильнюса домой.

— А вы не знаете, что случилось с боярыней и ее дочерью?

— Что с ними теперь, не знаю, но тогда возле двери уже была поставлена стража, а крестоносцы пытались ворваться в избу боярина.

— А вы не можете сказать, кто командовал этим отрядом?

— Имени не знаю, государь, но по лицу и доспехам он мне хорошо знаком; это один из тех крестоносцев, которые весной сопровождали тебя, князь, в Жемайтию.

— Значит, он вел отряд?

— Нет, отряд вел английский рыцарь, — объяснил Кулгайлис, и оба гонца замолчали.

Все, о чем поведали оба гонца, было переведено на немецкий, английский и французский языки.

— Князь, нам надо поговорить наедине, — сказал маршалок ордена, выслушав перевод.

Шагнув к Витаутасу, он, словно играя, похлопал ладонью по рукоятке своего меча и стал беспокойно переминаться на месте.

Когда рыцари и бояре вышли из шатра, маршалок положил руку на плечо Витаутаса и ласково заговорил:

— Князь, дружба дружбой, но про осторожность тоже не следует забывать, тем более, что однажды орден уже испытал твою неблагодарность: замок боярина Книстаутаса взят по моему приказу!.. Боярыню с дочерью я повелел при первой возможности со всеми почестями проводить до Мариенбурга как заложниц. И если они еще не в пути, то помехой тому только непогода и дожди. Они обе будут прислуживать твоей жене, княгине Анне, и им там не будет скучно. И еще я попрошу тебя, князь, чтобы ты, кроме тех бояр, о которых мы уже договорились, добавил как заложников и обоих сыновей покойного Книстаутаса. Замок останется во власти ордена, а сыновей Книстаутаса ты сам, когда сядешь в Вильнюсе на трон государей Литвы, наградишь своей милостью и большими поместьями в Литве или Белоруссии… Князь, мы должны признаться, что поход этот нам не удался; зато вторым ударом, который мы нанесем следующим летом, — исправим и эту неудачу… Ну, князь, мир? — И маршалок протянул Витаутасу руку.

Но Витаутас не торопился пожать его руку; он наморщил лоб, задумался, а потом сказал:

— Друг мой, поручая Жемайтию ордену, я обратился к великому магистру с просьбой, и он пообещал мне быть для жемайтийцев не только опекуном, но и отцом; а что вы теперь делаете с моей Жемайтией? Под Тракай вы послали первыми в бой мои полки, еще не успевшие привести себя в порядок. Здесь первыми бросили их на стены Вильнюса! Оставшихся дома стариков и женщин вы убиваете, живьем сжигаете!.. Заложников я дал вам столько, сколько вы пожелали, и торговаться не стал, а теперь вы еще больше требуете; грабите боярские замки… К тому же, друг мой, вы подрываете веру в меня в Литве и Жемайтии, подрываете мое могущество, позорите мою честь…

— Князь, — прервал его маршалок, — Жемайтия наша, и в Жемайтии мы должны поддерживать свой авторитет, а не чей-то еще!.. Согласно нашему договору, замок Книстаутаса уже давно следовало или уничтожить, или передать нам. Ты, князь, до сих пор не сделал этого, вот я, не спросившись тебя, и позаботился, чтобы замок Книстаутаса был взят под опеку ордена. Тем более, что потом, когда мы отступим от Вильнюса, на этот замок может напасть Скиргайла и оттуда угрожать нашему могуществу в Жемайтии.