Антанас Венуолис - Перепутья

— Великий Перкунас! Праамжюс всесильный! — кричал с земли кривис Талунда, поднимая к небу свои связанные руки. — Возьми ты их на небеса, на вечные небеса, где отдыхают тени наших предков!.. О великий Перкунас! О всесильный Праамжюс! Позволь и нам сгореть жертвой, милой твоему сердцу!

— Молчи ты, проклятый язычник! — закричал подбежавший крестоносец и занес над его головой мизерикордию.

Но кривис Талунда не молчал. Он взывал к своим богам и просил крестоносцев бросить его в огонь, чтобы и он мог сгореть вместе с остальными и попасть на небеса.

— Ты кто такой, пес? — спросил подошедший к нему Ганс Звибак.

— Я нижайший слуга бога Перкунаса и других богов, наставник людей своих, а твой, собака, враг, — пытаясь подняться, ответил кривис Талунда.

— Крещен ли ты? — зло спрашивал Ганс Звибак.

— Насильно крещен, но от своих богов никогда не отрекался и не отрекусь.

— Если не отрекаешься, умрешь как собака.

— Ведь я сам просил сжечь меня вместе с моими братьями и сестрами.

— Тебя ждет более страшная смерть, если ты не отречешься от язычества.

— От вас я только смерти и жду, а погибнув от вашей руки, я отправлюсь прямиком на вечные небеса!

— Ты и после смерти будешь вечно гореть в аду, несчастный язычник!

— Пока еще буду гореть, а твоих богов я уже сжег, смотри, один только пепел остался!

— Молчи ты, гадина, вот сейчас сниму голову! — замахнулся мечом Оскар Фукс, но брат Ганс остановил его и сказал:

— Погоди, брат, мы еще успеем снять ему голову, а пока он послужит нам как проводник.

Талунда не испугался меча крестоносца, он только просветлел, поднял глаза к небу, словно в ожидании некоей милости. Но когда крестоносец вложил свой меч в ножны, старый кривис остался недоволен и насмешливо сказал:

— Ты, сучья порода, теперь можешь сделать со мной все; и чем более жестоко ты со мной поступишь, тем большими милостями осыплют меня мои боги на небесах.

— Мы покажем тебе небеса, чертов выродок, — скрипнул зубами брат Ганс Звибак, но делать было нечего, так как требовался проводник.

— Скажи, где остальные ваши мужчины?

— А вот где — горят, — и кривис показал на пылающую избу.

— А другие, молодые?

— Уехали.

— Куда уехали?

— Крестоносцев ловить и душить!.. И я вчера одного вашего убил!

Ганс Звибак выпучил глаза и удивился: он узнал того жемайтийца, который вчера в лесу на склоне пронзил копьем брата Рудольфа. Ударил его по лицу железной перчаткой, выругался, а потом, сообразив, что жемайтиец может выдать вчерашнюю тайну, которая обесчестит его, мечом отрубил кривису голову.

Что-то бормоча и вытирая меч, Ганс Звибак отошел в сторону.

— А ты кто такой, христианин или язычник? — спросил он, приблизившись к Кулгайлису.

Кулгайлис подумал и ответил:

— Крещен я, но тоже ваших богов сжигал!

— Видите, отважный рыцарь, какие закоренелые эти язычники — ни огня, ни меча не боятся; одного срубил, второй просится, — не зная, что делать, обратился Ганс Звибак к рыцарю Дранку.

— Мы подарим тебе жизнь. Хочешь ли принять нашу святую веру и пойти с нами? — настойчиво спросил рыцарь Дранк.

— Уж лучше мне умереть, чем вам, собакам, служить, — уже без колебаний ответил Кулгайлис.

— Нет, ты не умрешь, ты пойдешь вместе с нами и покажешь нам дорогу в замок Книстаутаса: если проведешь, свободу получишь, сможешь даже не креститься, а если нет, тогда горе тебе! — И граф, скрипнув зубами и стиснув кулак, пригрозил Кулгайлису.

Потом он подошел к стайке пойманных женщин; их окружали всадники, которые приставали к молоденьким. Подошел и спросил:

— Ну, а вы кто такие, язычницы или христианки?

Женщины закричали и еще сильнее прижались друг к дружке.

Рыцарь Дранк махнул рукой и отошел в сторону.

— Отвечайте, хотите вы язычницами умереть или христианками жить? — спросил Ганс Звибак, пожирая женщин недобрыми глазами.

Женщины плакали, кричали, дочери прижимались к матерям и даже не понимали, чего от них хотят. И Ганс Звибак, махнув рукой, тоже отошел в сторону. К стайке женщин приблизился Оскар Фукс и начал разглядывать их. Насмотревшись, спросил:

— Ну, красавицы, которая меня полюбит, той подарю шелковый платок и золотое кольцо… Ну, красавицы, которая? — повторил он и ущипнул одну красавицу.

Женщина плюнула крестоносцу в лицо и, крикнув: «Не дождаться тебе этого, собака!» — бросилась в пылающую избу.

Ни рыцарь Дранк, ни Ганс Звибак не ожидали такого упрямства со стороны жемайтийцев. Они сами испугались собственной жестокости. Дольше нечего было задерживаться. Оставив пылающую деревню и плачущих женщин, крестоносцы вскочили на лошадей и пустились в путь. С собой они взяли и Кулгайлиса: посадили его на лошадь, а чтобы он не сбежал, с обеих сторон приставили кнехтов.