Антанас Венуолис - Перепутья

— Боярышня, ты испугалась? — смущенно спросил рыцарь, опуская девушку на землю.

— Да, — прошептали ее губы.

Она еще сильнее зарделась и не знала, куда девать руки.

— А ты не ушиблась?

— Нет, — снова прошептали ее губы, а потом, так и не глянув на Греже, она сказала: — Спасибо тебе, отважный рыцарь.

Тем временем выбралась из трясины и ее лошадь. Боярышня ловко прыгнула в седло, — рыцарь даже не успел помочь девушке, — и, разминая своего коня, поскакала назад. Рыцарь — вслед за ней.

Пока одни рыцари укрощали своих коней, пока другие возвращались из леса на свое место в заслоне, сквозь образовавшуюся брешь в линии бежали туры, зубры, лоси и другие крупные и мелкие звери. И когда охотники заняли места в передней линии и закрыли брешь, многие звери уже успели скрыться, остались только самки, молодняк и старые, разъяренные, неповоротливые самцы. Увидев перед собой охотников, они не хотели вылезать из леса и ожесточенно отбивались от собак, готовые броситься назад в пущу и накинуться на загонщиков. Однако загонщики поднимали такой шум, что звери, словно оглохнув, уходили подальше от этих чудищ; увидев поляну, они пытались быстро миновать открытое пространство и укрыться в болоте. Именно здесь и развернулась самая главная битва.

Лайма Книстаутайте, желая успокоиться и забыть только что пережитое приключение, притворилась разозленной, так как она засмущалась, вспомнив, что никого не было рядом, когда Греже выносил ее из болота на своих сильных руках, а она прижималась к рыцарю, одной рукой обхватив его за шею. Какой позор! Она то и дело дергала уздечку и носилась с одного места на другое. Она первой напала на тура и метко послала стрелу, вонзив ее в шею зверя. Почувствовав боль, тур заревел, напрягся и, готовясь напасть на девушку, принялся передними ногами рыть землю. Книстаутайте не стала ждать: она быстро выхватила у Шарки копье и выставила его перед собой. Тур наклонил голову вниз и стал нападать, собираясь поднять ее на рога вместе с лошадью. Боярышня ударила зверя копьем и так сильно оттолкнулась, что лошадь качнулась и, попятившись, присела на задние ноги. Боярышня вскрикнула, выпустила из рук копье, и, едва не вылетев из седла, обняла коня за шею. Тут подскочил все время наблюдавший за ней рыцарь Греже и изо всех сил ударил тура в бок. Когда зверь повернулся к нему, он мечом перерубил шею тура до самой кости. Тур свалился, еще пытался встать, поднял голову, но она, словно молот, бессильно ударилась о землю. Шарка добил зверя ножом.

— Достопочтенная фройлейн, ты охотишься, как настоящий рыцарь, — как будто ничего не было или все уже забылось, при всех похвалил ее рыцарь Греже.

— Отважный рыцарь, это твое присутствие придало мне столько сил и смелости, — ответила ему Книстаутайте и, глубоко дыша, с благодарностью посмотрела на своего спасителя. Но этот благодарный взгляд был отнюдь не такой, каким она наградила рыцаря на болоте.

— Ты испугалась, доченька? — спросила мать, увидев убитого тура.

— Это не одна я, матушка, это мы вместе с отважным рыцарем.

— В самом деле, достопочтенная фрау, у нас, в Пруссии, только рыцари так смело охотятся на зверя, как ваша достопочтенная дочь.

— О, отважный рыцарь! Когда наши мужчины уходят на войну, мы, женщины, сами охотимся, сами и замок от врага защищаем, — ответила ему боярыня.

Пока они приканчивали одного лесного великана, другой набросился на князя Витаутаса. Князь, подпустив зубра совсем близко, пришпорил коня и, отскочив в сторону, вогнал в бок разъяренного зверя меч. Зубр страшно заревел, повернулся и снова попытался поднять на рога лошадь и всадника, но опытный охотник успел ударить его копьем в другой бок и снова очутился позади зверя. Зубр так разъярился, что уже не знал, на кого бросаться, так как со всех сторон его окружали бояре, крестоносцы, придворные и, не мешая князю бороться со зверем один на один, только следили, чтобы с ним не случилась беда. Зверь бросился на пешего боярина Судимантаса, но боярин так ударил его секирой между рогами, что зубр сразу рухнул на колени. Другого зубра быстро повалили на землю жемайтийцы; повезло и крестоносцам. Радовался и комтур Герман, научившийся бросать жемайтийскую сулицу, и, соскочив с коня, ножом прикончил свою жертву — крупного оленя.

Хотя охота не удалась, но все-таки были убиты два зубра, тур, медведь и много других крупных я мелких зверей. Теперь загонщики лазили по кустам и железными палицами добивали раненых зверей.