Мишель Зевако - Двор чудес

— Просите господина великого прево пройти сюда, — велел король. А дамам сказал: — У меня для вас новость, сударыни: двор скоро переедет.

— Куда же мы отправимся, государь? — разом спросили несколько желающих занять почетное место госпожи д’Этамп.

— В Фонтенбло. Едем завтра же.

Дамы разахались, но тут вошел Монклар.

— Что же, Монклар, — спросил король, — у вас все хорошо? Сожгли вы Двор чудес?

— Государь, — ответил Монклар, — я хотел бы иметь честь поговорить одну минуту с Вашим Величеством…

Король посмотрел кругом.

Громко шурша накрахмаленными юбками, дамы встали, церемонно поклонились и удалились.

— Так что же? — произнес король, оставшись с Монкларом наедине.

— Государь, — сказал великий прево, — нас побили.

— Вы шутите, сударь мой! — воскликнул Франциск I.

— Я никогда не шучу, государь.

— Это правда, я никогда не видел, чтобы вы смеялись. Но то, что вы мне сказали, так необычайно…

— Нас предали, государь.

Великий прево подробно отчитался о штурме, о своей диспозиции и о том, что случилось потом.

— Надеюсь, государь, — заключил он, — дело только отложено: ведь королевская власть должна одолеть…

— Нет, сударь, — возразил король Франциск, — это дело окончено. Ради наставлений какого-то фанатичного монаха вы втянули меня в него и выставили на смех. Мы побиты ворами! Чертова сила! Стоило снаряжать целые полки! Желаете еще попробовать? А я не желаю! Одного урока довольно! Какого дъявола было брать их штурмом? Короли — мои предки — всегда блюли вольности нищих. А мне зачем нарушать старый порядок?

Король приводил довод за доводом, не говоря только главного: ему не терпелось уехать из Парижа в Фонтенбло.

— Ваша высочайшая воля, государь, — хладнокровно сказал Монклар. — Я только спрошу Ваше Величество, о каком монахе вы только что сейчас говорили?

— О господине Лойоле, — с неприязнью сказал Франциск. — Вы не станете отрицать, что прежде всего хотели угодить ему?

— Прежде всего, государь, я отстаивал королевскую власть.

— Может быть, славный мой Монклар, может быть. Положим даже, вы были правы. Но дело не прошло и речи о нем больше нет.

Великий прево недоумевал, почему король вдруг так снисходителен.

Он ожидал страшного взрыва ярости, а получил вместо того только маленький нагоняй.

«Что он задумал?» — размышлял Монклар.

Оба немного помолчали.

— Монклар, — возобновил разговор Франциск, — вы занимаетесь поисками герцогини де Фонтенбло?

— Да, государь. Думаю, что уже напал на след.

— Вот как!

— По крайней мере, на след тех, кто похитил юную герцогиню из Лувра.

— Что ж, когда найдете — скажете, — спокойно сказал король. — О самой же герцогине можете не тревожиться, она уже нашлась. Кстати, Монклар, завтра я еду в Фонтенбло. Не забывайте каждое утро посылать мне нарочного, чтобы я знал, что делается в Париже. Ступайте, дорогой мой Монклар, ступайте…

Великий прево поклонился и вышел, думая про себя:

«Воры остались с победой, маленькая герцогиня нашлась без меня — одно другого хуже! В Фонтенбло король меня не берет. Стало быть, я в опале… Надо пойти к господину Лойоле!»

На другое утро Алэ Ле Маю проснулся очень веселый. Он тщательно оделся, чтобы отправиться к господину де Монклару получить чек на тысячу экю, а от него пойти к королевскому казначею.

Мысли его были самые радужные.

Собравшись, офицер вышел из дома. На пороге он столкнулся с женщиной под капюшоном, которая показалась ему знакома.

— Вы куда-то собрались? — спросила женщина.

«Герцогиня д’Этамп!» — подумал Ле Маю.

Вслух он произнес:

— Простите, сударыня, я в самом деле ухожу, дело по королевской службе, задержаться я никак не могу.

— Даже для меня? — спросила герцогиня и сбросила капюшон.

С этими словами она подтолкнула Ле Маю обратно в дом, вошла за ним и закрыла дверь.

— Мадам! — воскликнул офицер. — Если бы я знал, что это вы! Вы сами знаете, что ваша служба для меня даже вперед королевской… Извольте же присесть…

Ле Маю поспешно убедился, что кинжал у него на поясе.

— Так вот, — сказала герцогиня, — потрудитесь объяснить мне, каким образом та девушка, которую мы с вами отвели к полоумной, вчера оказалась в Лувре.

— Мадам, я сам совершенно изумлен.

— В самом деле, дорогой Ле Маю?

— Как я имею честь говорить сейчас с вами.

— Вы лжете с редким бесстыдством, милейший.

— Клянусь, мадам…

— Знаете, а я с вами буду честнее. Так знайте, мой славный, что вчера же вечером я принимала господина великого прево. Он зашел ко мне, расставшись с государем.