Ольга Иванова - Нурсолтан

Она вновь взглянула на мужа. Молодой хан выслушивал бакши Танатара с равнодушным видом, изредка он кивал головой, показывая, что полностью согласен с доводами дипломата. Нурсолтан вновь поймала себя на странной мысли: «Слышит ли он его, или дух Халиля бродит совсем в других местах, неведомых и недоступных для нас». Она неслышно поднялась со своего места и подошла к окну. За приоткрытыми ставнями разливалась ночь, у ворот раздавались окрики караульных. «Надо дать хану поспать лишний час, – подумала она. – У него очень утомлённый вид. Я отдам распоряжение, как только мы выйдем отсюда». Она и сама чувствовала нечеловеческую усталость и впервые с раздражением взглянула на взявшего слово бека Шептяка: «Когда же закончатся эти бесконечные словопрения, как много любят говорить старики»!

Совет закончился далеко за полночь, но ханум нашла в себе силы предупредить управителя дворца не беспокоить повелителя утром, пока не поступит приказ от неё.

– Я пойду в свои покои, мой дорогой, – сказала она хану. – Нам обоим следует выспаться и отдохнуть.

Халиль взглянул на неё утомлёнными покрасневшими глазами и вдруг печально произнёс:

– Ах, Нурсолтан, как бы мне хотелось, чтобы у нас был маленький домик в лесу. И мы жили бы с тобой вдвоём в тиши больших деревьев.

– Ты просто устал, Халиль, – она ласково провела ладонью по его лицу. – Как только закончатся приёмы послов, мы уедем в загородное имение и там отдохнём. А теперь спи.

Она неслышно коснулась губами его щеки, но хан уже ничего ей не ответил. Он заснул.

А наутро во дворец пришла Та, что разрушает дворцы и населяет могилы. Слуги, вошедшие в ханские покои, нашли молодого господина скорчившимся у подножия своего роскошного ложа. Табиб, осмотревший покойного, пришёл к мнению, что повелителя убил приступ падучей болезни, нежданно подкравшийся в ночной тиши уснувшего дворца. Никто не пришёл к нему на помощь, и хан Халиль окончил свои дни, по воле Аллаха не продержавшись на троне Казани и полугода.

Первые дни после кончины хана Халиля Нурсолтан провела в слезах и молитвах. В её покои, где, казалось, витал дух смерти, допускались только плакальщицы. Одни горевали о безвременно потухшей жизни повелителя, другие – возносили свои охрипшие голоса к небесам, нараспев зачитывали суры Священной книги [49] Священная книга – Коран. . Она сидела в одном ряду со старухами, прикрывшись покрывалом скорби, а мысли бродили в беспросветной тьме. Нурсолтан винила себя в смерти мужа, и никто не мог разуверить её в этом. Почему в ту роковую ночь она не оказалась около Халиля? Ханум была уверена: он звал её, со страхом обращал свой лик в пустоту жестокой ночи. Он звал её, а она не пришла, не вырвала его из рук смерти, оставила умирать в жесточайших муках.

– О Всевышний, простишь ли ты когда-нибудь мой грех? – шептали её пересохшие губы, и одинокая слезинка сбегала из измученных, не знающих сна глаз.

В один из вечеров, когда её переполненное горем сердце рвалось из груди, она, как слепая, отправилась в сад, туда, куда звала её душа. Ноги сами привели к любимой скамье Халиля. Теперь она понимала, почему он так любил здесь бывать. Этот отгороженный деревьями и розовыми кустами уголок сада существовал вне всего мира, это была его мечта. Ослабевшие ноги не держали её, и Нурсолтан опустилась на край скамьи: «Ах, Халиль, ты так хотел жить в тиши и покое, вдали от всех людей, ты так звал меня с собой. Но я не поняла твоих стремлений. Твой отец очень любил тебя, Халиль, но он ошибался, избрав тебя в свои наследники. Ты не был рождён для трона, мой бедный Халиль, ты мог быть поэтом и странником. Мог идти с посохом дервиша по миру, глядеть на него глазами мудреца, и это была бы твоя жизнь! О, как поздно я это поняла! Но сейчас твоя душа, должно быть, обрела покой. Там, в садах Аллаха, ты найдёшь всё то, что так безуспешно искал на Земле».

Нурсолтан отёрла мокрое лицо и поднялась со скамьи. Она больше не могла плакать и проводить дни в бесцельных причитаниях. Для живых жизнь продолжалась, и она должна была жить дальше. Молодая ханум почувствовала это с огромной силой, когда возвращалась назад из сада. А сад буйствовал пышным цветением и неумолчным пением птиц, тёплый воздух полнился опьяняющими запахами. Нурсолтан не удержалась, набрала охапку цветов и так и вернулась в гарем, прижимая к груди яркое облако тюльпанов. Десятки плакальщиц спали по углам покоев, подсунув под головы атласные подушечки. Она хлопнула в ладоши, призвала прислужниц и евнухов: