Роберт Грейвз - Я, Клавдий

- Теперь ты благодарен мне, внук, за то, что я не разрешила тебе писать биографию отца, не правда ли? Думаешь, ты обедал бы здесь сегодня, если бы я не вмешалась?

Каждый раз, что раб наливал мне вино, я выпивал кубок до дна и теперь, после десятого или двенадцатого кубка, чувствовал себя храбрым, как лев.

- Весьма благодарен, бабушка. Общество этрусков и карфагенян куда безопасней. Но скажи мне, почему я обедаю сегодня здесь?

Ливия улыбнулась.

- Что ж, признаюсь, твое присутствие за столом до сих пор причиняет мне некоторое… Но неважно. Если я и нарушила одно из своих старейших правил, это мое дело, а не твое. Ты недолюбливаешь меня, Клавдий? Будь откровенен.

- Возможно, так же сильно, как ты меня, бабушка.

(Неужели это мой голос?)

Калигула фыркнул. Ургулания хихикнула. Ливия рассмеялась.

- Достаточно откровенно. Между прочим, ты обратил внимание на это чудовище? Он вел себя непривычно тихо за едой.

- Кто, бабушка?

- Твой племянник.

- Разве он чудовище?

- Не притворяйся, будто тебе это не известно. Ты ведь и правда чудовище, Калигула?

- Как тебе будет угодно, прабабушка, - сказал Калигула, не поднимая глаз.

- Так вот, Клавдий, слушай, что я о нем скажу: это чудовище, этот твой племянник станет следующим императором.

Я думал, она шутит, и проговорил с улыбкой:

- Раз ты это говоришь, бабушка, значит, так и будет. Но почему именно он? Калигула - самый младший в семье и, хотя он выказывает большие природные таланты…

- Ты хочешь сказать, что все шансы на стороне Сеяна и твоей сестрицы Ливиллы?

Я был поражен свободой беседы.

- Ничего подобного я не хотел сказать. Меня не интересует государственная политика. Я просто имел в виду, что Калигула еще молод, слишком молод, чтобы быть императором. Это довольно смелое предположение.

- Отнюдь. Тиберий назначит его своим преемником. Можешь не сомневаться. Почему? Да потому, что такова его природа. Тиберий, как и бедный Август, тщеславен и не может вынести мысли о преемнике, который будет популярнее его самого. Но в то же время делает все, чтобы его ненавидели и боялись. Поэтому, когда он почувствует, что жить ему осталось недолго, он поищет кого-нибудь, кто хоть немного хуже него. И найдет Калигулу. У Калигулы на счету уже есть преступление такого высокого класса, какого Тиберию никогда не достичь.

- Пожалуйста, прабабушка… - умоляюще произнес Калигула.

- Ладно, чудовище, успокойся: пока ты примерно себя ведешь, я буду хранить твой секрет.

- А Ургулания его знает? - спросил я.

- Нет. Только чудовище и я.

- Он добровольно тебе признался?

- Конечно, нет. Калигула не из тех, кто признается. Я как-то раз обыскивала его спальню, хотела посмотреть, не замышляет ли он каких-нибудь фокусов - не занимается ли, например, любительски черной магией, не дистиллирует ли яды, ну и прочее в таком духе. И мне попался в руки…

- Пожалуйста, прабабушка…

- …зеленый предмет, который рассказал мне весьма примечательную историю. Но я отдала его обратно.

Ургулания сказала, ухмыляясь:

- Фрасилл предсказал мне смерть в этом году, так что я буду лишена удовольствия жить в твое царствование, Калигула, если только ты не поторопишься и не убьешь Тиберия.

Я обернулся к Ливии:

- Он собирается это сделать, бабушка?

Калигула сказал:

- А это безопасно - говорить такие вещи при дяде Клавдии? Или ты собираешься его отравить? Отправить на тот свет?

Ливия ответила:

- О, вполне безопасно и когда он на этом свете. Я хочу, чтобы вы двое получше узнали друг друга. Это одна из причин сегодняшнего обеда. Послушай, Калигула. Твой дядя Клавдий - единственный в своем роде. Он настолько старомоден, что, поклявшись любить и защищать детей своего брата, он всегда - пока ты жив - будет тебе помогать. Слушай, Клавдий. Твой племянник Калигула - тоже единственный в своем роде. Он труслив, вероломен, похотлив, тщеславен и лжив, и он сыграет с тобой не одну злую шутку в жизни, но помни одно: он никогда тебя не убьет.

- Почему бы это? - спросил я, снова осушая кубок. Такие разговоры бывают только во сне: интересный, но бредовый.

- Потому что ты - тот человек, который отомстит за его смерть.

- Я? Кто это сказал?

- Фрасилл.

- А Фрасилл никогда не ошибается?

- Нет. Никогда. Калигулу убьют, и ты отомстишь за его смерть.

Наступило мрачное молчание; оно длилось, пока не подали десерт. Тут Ливия сказала:

- А теперь, Клавдий, мы поговорим с тобой наедине.

Остальные двое поднялись и вышли.