Георгий Федоров - Игнач крест

Когда князь Андрей перевел товарищам слова Амбагая, они с изумлением уставились на монгола, а Афанасий спросил:

— О чем это он?

— Он принадлежит к тем, кто исповедует учение принца Гаутамы, родившегося в Индии и странствовавшего по всему свету. Ему открылась истина, и его стали называть просветленным — Буддой. Прошло уже много сотен лет с тех пор, и его учение распространяется все шире и шире по многим странам. Вот и этот монгол идет за просветленным, — пояснил князь и снова обратился к пленному: — Как же ты оказался в войске Бату?

— Ханы не спрашивают у простых аратов, хотят ли они воевать, — с горечью ответил пленный, — они просто приказывают, а непокорным отрубают головы. Конечно, я мог бы бежать — степь широка, но тогда расправились бы с моими родными, с женой, с детьми… Вот я и оказался среди тех, кто саблей завоевывает великому хану новые земли, кто несет смерть и горе людям.

Когда князь перевел и эти слова, Афанасий стал на колени в углу перед иконами, еле видимыми в теплом свете лампад, и стал молиться:

— Яко же первомученик твой Стефан о убивающих его молящий тя, Господи Иисусе, и мы припадающе молим, ненавидящих всех и обидящих нас, прости…

— Что он делает? — спросил Амбагай.

— Он молится, — ответил Андрей.

— Он молит небо о победе над нами?

— Нет, Амбагай, — спокойно возразил князь, — он молит простить вас всех, убивающих, ненавидящих и обижающих их.

Глаза молодого монгола удивленно расширились, и он сказал шепотом:

— Этот тоже из идущих за просветленным?

— Пожалуй, — качнул головой Андрей, — только его звали не Будда, а Христос.

— Народ, который так молится, нельзя победить, потому что нельзя сломить его дух, — задумчиво проговорил Амбагай, — как и нас, идущих за просветленным.

— А может быть, просто дело в том, что все мы люди, — несмело вступила в разговор Александра и с сочувствием посмотрела на пленного.

Андрей перевел ее слова.

— Она верит в то же, что ты и этот? — кивнул Амбагай на Афанасия, который продолжал молиться в углу.

— Да, — подтвердил князь.

У Амбагая вдруг обвисли плечи, и он устало спросил:

— Я могу сесть?

Андрей кивнул. Пленный опустился на дубовую лавку около печи и безразличным, глуховатым голосом сказал:

— Я был в разъезде с напарником, когда мы встретили трех знатных ноянов. Они сбились с пути во время метели и еле держались в седлах от усталости, а кони их то и дело спотыкались. Молодой ноян велел нам ехать за ними. Я не хотел, но он показал мне золотую пайдзу [97] Пайдза — продолговатая, реже круглая дощечка с отверстием для подвешивания к поясу. Бывали золотые, серебряные и бронзовые, с изображениями тигра, кречета, солнца, луны. Вес до 500 г. Надпись обязывает к полному и беспрекословному подчинению человеку, обладающему пайдзой. Выдавалась монгольскими ханами как знак власти гонцам или должностным лицам. с изображением кречета. Это значит, что его послал сам великий хан Угэдэй. Мы молча повиновались и приехали с ними к березовой роще над рекой, где стоял всего один дом гончара. Это в двух фарсахах [98] Фарсах — восточная мера длины, равная 5–6 км. отсюда.

Князь перевел его слова и добавил:

— Значит, верст двенадцать будет.

— Это дом Евстигнея, где мы снаряжение для полета на лыжах готовили, — догадался Афанасий.

— Да, да, конечно, — согласилась Александра, — других здесь поблизости нет. Это его дом. Он там живет со своей семьей, с женой и шестью малыми детьми, — пояснила она.

Выслушав перевод, монгол опустил голову и печально сказал:

— В живых там после нашего приезда уже никого нет. Только трупы лежат на дворе на снегу. Нукеры поскакали вперед и быстро очистили избу для своего господина…

Услышав эту весть, Александра в ужасе перекрестилась, Устинья мелко затряслась и, опустившись рядом с Афанасием, стала молиться.

— Гонец Угэдэя велел нам пересесть на его заморенных лошадей, а сам взял наших. Поэтому вы меня так легко и захватили, — добавил пленный и невольно потер раненую щеку. — Ноян падал от усталости и решил сначала отдохнуть, а потом уже ехать дальше, — продолжал он. — Другие нояны сторожат его. Нас он отправил вперед, чтобы сообщить самому Бату об их приезде, но нам, как ты знаешь, не удалось выполнить его приказ: мой напарник погиб, а я в плену…

— Я не знаю, кто этот ноян, — взволнованно проговорил князь Андрей, — но кто бы он ни был, посланец великого хана везет повеление Угэдэя, и, может быть, в нем судьба Новгорода, да и самой Руси. Мы должны захватить их и добыть пайдзу. Надо с ее помощью попытаться перехитрить Субэдэя!