Григорий Хохлов - Доля казачья

Полнейший обвал оваций — шквал страстей, цунами! И мы с Василием едем на своё место, кланяясь зрителям. Русская душа она отходчива и всегда чувствует добро. И мы уже напрочь забыли о дыхании смерти, что в лицо упорно глядит нам. Главное для нас сейчас, что люди нас прекрасно понимают и восторгаются русскими казаками, нашей любимой Россией! И на душе легче стало. Матушка ты наша!

— Ка-са-ки! Ка-са-ки! Ка-са-ки. — скандируют японцы и далее, — Хо-ро-сё. Хо-ро-сё!

Теперь следующий наш номер. На дорожку кладут небольшое куриное яйцо. И я на всем скаку заваливаюсь на стременах до самой земли, пальцами руки подхватываю яйцо с земли. Опасный номер! Не всякий артист способен на такое. Здесь везде риск и расчёт и главное, не разбить яйцо, все похоже на авантюру. Но я стою уже в седле и показываю японцам это яйцо. Оно целое и сверкает своей белизной.

Не знают они, что я мог с земли и саблю подхватить зубами. Но это и среди казаков мало кто сможет сделать, только избранные. Это древнее искусство, им в совершенстве владели наши казаки-разведчики — пластуны. Тут и магия движений, и колдовство, и полёт мысли. Чем и славили они русское казачество.

На глазах у зрителей я кладу куриное яйцо в ладонь другой руки. И начинаю выделывать различные трюки, мчась на лошади. Мой Вихрь меня прекрасно понимает и всячески подыгрывает мне.

Умнейший жеребец! Артист, каких мало на свете. И вот, я уже на луке седла кручу вертушку. Овации не смолкают ни на секунду. Тут я настоящий герой, люблю это занятие. Даже среди бывалых казаков шло восхищение моим искусством джигитовки. Но это всё было до войны. Боже, как давно это было — целая вечность, прошла.

И вдруг — Идиллия! Её чистая любовь, ко мне!

Значит, всё это было! И всё было со мной, и есть наяву! Не верится самому.

И вот я снова стою в седле и показываю зрителям целое куриное яйцо.

Такого быть не может: оно должно быть истёрто в муку. И уже зрители разделились на тех, кто уверен, что в номере есть подвох. И на других, кто уверен, что здесь всё чисто, без всякого обмана.

Через секунду я повисаю на стременах и также ловко, на всём скаку, кладу яйцо на место, откуда и взял его. Теперь очередь Василия веселить народ.

Хоть и японцы они, но тоже народ. Наверно он везде одинаков, во всём мире: и весёлый, и горластый, бесшабашный и до дерзости жестокий. Но пока, он добрый.

Казак берёт в руки плеть и яйцо задвигалось по траве, как живое зашевелилось. А то вдруг стало, как мячик, скакать через плеть. Щелчок — прыжок! Щелчок — прыжок! И нет ему устали, оно как живое движется вместе с плетью.

И яйцо цело и плеть спокойно гуляет под ним, извиваясь в невообразимом змеином такте. И в тоже время тут каждый элемент, сам по себе — веретено. А вместе — цирковое искусство! И плеть как играет — любо дорого посмотреть.

С шипеньем и посвистом вся комбинация движется и не рушится. И, похоже, что по-своему радуется жизни. Колдовство, чудеса, да и только!

Гудит толпа наблюдателей и сам император диву даётся. Что вытворяют казаки, как веселят народ! Поистине молодцы!

Но и у него закралось в душу сомнение. А не деревянное ли яйцо? И такое ведь может быть. Тогда дурачат их всех казаки? А это к его сану непозволительно — дерзость! Но пока император всё обдумывает и прикидывает, как лучше уличить казаков в обмане.

Устал Василий от массы продуманных и точных движений. Иначе номер и не получится. Только кажущая лёгкость всех движений, их артистичность, завораживает зрителя. А на деле никто толком не знает, чего это стоит казаку.

Я подхватываю с земли куриное яйцо на клинок. И оно начинает плавно катиться по широкой поверхности оружия к моей руке. Затем плавно переходит на тыльную сторону клинка и движется в обратном направлении, к его острию. Задержалось там всего на один миг и далее покатилось к моей руке по другой широкой плоскости клинка.

Я мог бы прокатить яйцо и по лезвию сабли и не развалить его на две части. Это высшее мастерство! Но пока я этого не делаю, надо заворожить публику. Пусть и она, как император, уверуют, что нам с Василием есть что скрывать. Что и у нас есть слабые стороны. А яйцо гуляет себе и на другую мою руку, через грудь переходит и на клинок возвращается. Также и через плечи гуляет и по спине катается — чудеса творит.

Любили мы пацанами так в детстве играться. Поэтому я был виртуоз в этом деле. И шкода я был тоже, хоть куда. Какому-нибудь новичку-разине яйцо болтун, то есть тухлое яйцо, под шапку спрячем. А потом ищем его у своих же товарищей, стучим руками по одежде, карманы выворачиваем — нет яйца? Конечно все тут в сговоре, это игра, все, кроме новичка в ней участвуют. Тот ничего не подозревает и с улыбкой смотрит, как мой друг с серьёзным лицом ищет пропажу. И другие ребята, кто весь этот номер знает, тоже молчат и по-всякому подыгрывают нам.