Григорий Хохлов - Доля казачья

— Хоть и мирный договор у нас с маньчжурами, но всё же, коварный они народ. И была бы у них такая возможность, то всех наших людей ножами бы давно порезали. И такое ведь было.

Не зря тут и хунхузы крутятся. Им очень не хочется на Амур русских пускать.

Здесь их стратегические интересы с маньчжурами сходятся. И строго направлены против России они. Да и других врагов хватает: и французов, и англичан.

А нам мирно всё надо делать, без всякой войны. Но хоть убей, так не получается: всё по-мирному! — морщится Семихватов Валерий Борисович.

Знать не только у царей головная боль бывает, но и у низших чинов — тоже прикидывается. Но мы её, по русскому обычаю, чарочкой водки угостим. Глядишь, и в правильное русло мозги вольются, а то тесно им в буйной казацкой голове. И полную чарку водки командир сам себе наливает и приговаривает — пей до дна Валерий Борисович!

Не успокоились, вражеские разведчики, хоть и потеряли своих людей в стычке с казаками. И всё же не оставили казаков в покое. Был им приказ командования следовать за русскими и наблюдать за ними: за каждым шагом казаков. И они добросовестно исполняют этот приказ — иначе нельзя.

И вот, на одной из стоянок, у большого стойбища гольдов, молодой охотник Покто тихонечко отзывает в сторону Василия Бодрова.

— Ванька, говорить надо!

Гольды, часто всех русских Ваньками звали. Видно нравилось им это русское имя, да и Ванек на Руси чуть не каждый второй был.

— Плохой человек в тайге появился, товар продаёт недорого, но очень хитрый глаза его. Совсем, как лис на охоте. Говорит, что Ким его зовут, кореец, однако. А руки его очень чистый: сам никогда не работал. Но сильный руки: однако — офицер он японский.

И походка его не как у купца маньчжурского. А как у барса молодого: осторожно ходи, как на охоте, и всегда он готовый к прыжку. Очень сильный он!

И нож у него очень уж дорогой, у самых богатых маньчжуров нет таких. И рисунков таких, что на его ноже, тоже нет, даже похожих — на всём Амуре нет.

Сталь у ножа холодная и звонкая: совсем, как змея манит и сама в душу заползает.

И очень зубастая сталь, как бритва кусается. С любого нашего ножа, как с жирного сазана, легко строганину делает: чик-чик, и нет ножа нашего. Съела его! Съела его, до самого основания! Сам, своими глазами видел!

Не рад был Ким приходу урядника Бодрова и гольда. Зло блеснули его узкие глазки при встрече с ними, но тут же померкли. Улыбка озарила его холёное лицо и бородку, и он раскланялся, как болванчик. До бестолковости быстро и очень много.

— Хитрый лис, однако! — думает Покто.

И Василий Иванович тоже всё примечает.

— Лести в нем действительно немало, и в облике что-то лисье есть, — подумал так казак, но вида не подал.

И всё же испугался хозяин фанзы.

Кореец ловко задвигался по фанзе, и твердил всё своё:

— Моя Ким, торгую немного, гольдам помогаю. Товар дёшево продаю. Никого не обижаю, товар и в долг могу дать.

И опять он свою песню поёт, своим льстивым голоском. Непревзойдённый артист Ким!

— Ким хороший человек, честно Ким живёт. Никому плохо Ким не делал. Никому! Совсем бедным и так помогаю: товар всегда в долг даю. Потом Ким придёт сюда, его все гольды благодарить будут. От голодной смерти их спасает! Ким хороший человек. И русского капитана очень он уважает. И всех русских уважает! Пусть капитана знает, что Ким очень добрый и честный человек. Ким никого не обижает, и плохо Ким никогда не делает, — так без конца талдычит кореец своё сказание Бодрову.

Стал Василий Бодров мешки с мехами смотреть, а там короткая японская винтовка спрятана. А под большими шкурами дорогая сабля лежит.

Тут Ким сильно напугался и на колени перед Василием Ивановичем упал: однако не моя оружия, его чужой люди оставил. Но глаза его страха не ведали — хитёр корец!

Яркий халат его нечаянно распахнулся и обнажилась мускулистая грудь бойца. Тут уже точно ясно стало, что не купец Ким.

— Ишь ты, как скроен разведчик, весь точно литой он, будто из самой крепкой стали сделан. И видать, благородных кровей он — хитёр офицерчик.

И решил Василий, как говорится, рыбу на живца ловить. Старый проверенный приём: хищная рыба никак не пропустит такую смачную наживку, что он подкинет. На то она и хищник.

Но тут ещё одна беда: запросто может и сам рыбак легко стать добычей. Тут уже уповай герой на небеса, на свою счастливую звезду и свою силу. Тут кто кого обманет!

Видит кореец, что сабля его небрежно на мешках с мехом лежит. И дальше он, на коленях своих, так по фанзе елозит, чтобы поближе к ней оказаться. Там же и ножик его драгоценный своей красотой сверкает: ждет своего хозяина. Тот действительно, тонкой работы, не иначе, для дворца его готовили. И цена его даже не поддаётся небрежной оценке казака.